Supernatural: Countdown to Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Supernatural: Countdown to Salvation » Нити реальности » Кот шрёдингера.


Кот шрёдингера.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

КОТ ШРЁДИНГЕРА.
Кот вроде бы жив, но и вроде бы мертв.
http://cs320217.vk.me/v320217246/15be/oJqslPjuFiY.jpg

участники Дейн Озборн и Роман Хенсли.
место действия: один из баров Лоуренса.

время: вечер 6 ночь (утро) 7 января, 2009 год.
погодные условия: снег, ночью довольно прохладно, порывистый ветер.

примечание: мнительность, накручивание и непонимание в своем ярчайшем проявлении. гомофобам не читать, чо.


С утра Ева выгнала Романа из своего дома. Да это и понятно, какой матери хочется видеть, что ее сын мирно спит, да еще и в обнимку с парнем, а не с длиноногой красоткой? Ева вне себя, и строго настрого запретила Хенсли появляться в их доме, да еще и отвесила туманный, но довольно пугающий жест - ту еще угрозу, от которой мурашки по коже. Дейн ссорится с матерью, а севшая батарейка Хенсли лишь подливает масла в огонь. И вот, когда рабочий день закончился, и Хенсли обнаружил что Озборн жаждал связаться с ним, пытается разыскать парня. Собственно, что будет дальше другая история.

+1

2

Лежать в руках любимого человека могло быть достаточно привлекательным, ошеломляющим и будоражащим сознание, особенно, когда понимаешь, что тебе этого не хватало. В жизни было всего: дорогие машины, всяческие побрякушки, пати-харды от заката до рассвета, дорогие шлюхи, которые называли себя светскими львицами, да стремились лишь залезть в на шею и свесить ноги вместе со списком своих желания на ближайшие лет десять. А что было у них? Дружба, которую и дружбой толком не назовешь, постоянное противостояние; кто же круче, кто сломается, а кто станет победителем в их маленькой сегодняшней войне. Одному всегда хватало ума затеять новый спор, но никому не хватало ни желания, ни сил закончить его, признать свое поражение, чтобы удивить другого настолько, что уложить на лопатки его не составит труда. - О чувствах мы никогда с тобой не думали, вряд ли мы вообще знали, что они могут быть... Глядя на лицо совершенства, которым Роман был для Дейна в те нелегкие минуты, когда Озборн хотел оказаться в шкуре Хенсли, парень отчаянно пытался не провалиться в сон раньше времени. внутри него зашевелилось какое-то неприятное чувство обреченности. Только самому себе и глубоко внутри Дейн мог признаться в том, что счастлив, и мог бы с легкостью променять все на намеки на счастливое будущее для них двоих. - Даже если это все попахивает голубизной...
Парен улыбается, утыкаясь носом в шею своего возлюбленного, вдыхая его запах. Случалось, что им приходилось спать вместе - слишком шумная вечеринка, ремонт то в особняке Озборнов, то наоборот у Хенсли - не с Литой же ему спать было? Хотя это казалось бы естественней. Сейчас, почти подаваясь сладкому и спокойному сну, в памяти его оживают воспоминания о какой-то ночи посреди Нью-Йорка, дорогой клуб и девица, которая весь вечер не слазила с коленей Дейна, странный взгляд Хенсли, как стакан просто лопает в его руке. И только сейчас эти вещи полностью становятся понятными ему, и это страшное слово - ревность. Он никогда не чувствовал ее толком, до этого страшного телефонного разговора, когда на том конце Роман во все удовольствие трахал Литу. Дейн сглотнул и сжал майку на груди Романа, ему становится нечем дышать, внутри все снова переворачивается, как тогда. Но он лишь тяжело вздыхает и проваливается в беспокойный сон. - Ты только никуда не денься, только не пропадай...теперь-то я вряд ли смогу без тебя.. - Озборн шумно выдыхает и касается теплыми губами щеки своего недо-друга, теперь уже - недо-любимого, и засыпает у него на плече. - Я люблю тебя... - тихо шепчет он, прекрасно зная что роман уже спит и не услышит. Он еще не подозревает, сколько сюрпризов будет на утро, и что их маленькая игра в то, кто ударит, а кто подставится - в самом разгаре.

Отредактировано Dane Osborn (2014-09-02 23:56:40)

+2

3

Роман проснулся от шипения ему на ухо убирайся отсюда! Ева сидела у самой кровати на коленях, упираясь кистями в пол. Ее взгляд из полуопущенных ресниц был устрашающим, а плотно сжатые губы в одну сплошную линию были почти белые. Роман отшатнулся от края кровати как только увидел миссис Озборн. Едва не разбудил Дейна, но тот, слава богу, не проснулся. Ева вновь зашипела убирайся!, а после поднялась на ноги и вышла из комнаты, шурша длинной юбкой в пол.
Роман сглотнул, заерзав на кровати, хватаясь руками за простынь и прерывисто дыша. Сердце в груди колотилось не приведи господь, а во рту пересохло. Как только дверь за Евой захлопнулась, Хенсли чуть расслабился, откинул голову на подушки и выдохнул, прикрывая глаза. Но всего лишь на минуту: ему казалось, что закрой он их на дольше, то когда откроет вновь, она снова будет здесь. Будет смотреть на него так злобно и безумно, от чего мурашки по коже, и кровь стынет в жилах.
Он повернул голову в сторону Дейна, который спал на его руке, и сжимал в пальцах его футболку. Хватка была слабая, но все таки ткань была все еще зажата между его пальцев. Роман улыбнулся краем губ, бросив взгляд на дверь спальни, а после аккуратно уложил голову Озборна на подушку, укрыв его и сполз с кровати.
Сердце все еще быстро билось о ребра, хоть уже и не напоминало бешенный бег неизвестно куда. Хенсли быстро оделся, и прежде чем уйти, еще раз посмотрел на спящего Дейна. Внутри были странные чувства, вызывавшие в Романе смятение: это была нежность, что-то еще, глубже, что-то заразней; некая радость, умиротворение, и легкий страх. Страх, скорее всего, был навеян тем, что открыв глаза, Роман никак не ожидал увидеть перед собой ее. Ведьма, - пронеслось у него в голове, когда он тихо закрывал за собой дверь спальни Дейна. И... Снова Ева.
Она стояла возле лестницы, сложив руки на груди и глядя на Романа так, словно из этого дома он не выйдет уже никогда. И снова холодок по коже, и злость. Что-то там, под кожей, что мучило его так долго и до сих пор иногда доставляет чертовское неудобство, ожило. Оно начало подпираться выше. Словно стремилось к горлу. Это что-то, этот зуд, это злость в жидкой форме, она всегда стремилась к горлу. Но Роману так или иначе, удавалось всегда заглушить это. Задушить. Остановить на пол пути. Иногда, не выходило и тогда этот зуд исчезал, словно засыпал, где-то у самого плеча. И Романа еще немного тогда трясло. От переживаний, внутреннего страха и адреналина. Предвкушения.
- Убирайся. И больше никогда не...
- Пластинка заела, а, миссис Озборн? - он кривовато ухмыляется, натягивая на себя пальто и наматывая на шею шарф. Чертов зуд. Он несет в себе только неприятности. Чуть тянет шарф вниз, ослабляя шарф. - Я, конечно, понимаю, что неприятно видеть своего сына в объятиях парня, но ведь.... Вам не привыкать, а. - он подмигнул, направляясь к лестнице и резко встал, как вкопанный, когда она выставила руку прямо перед ним. Роман поджал губы, выдохнув. А зуд все ближе. Выше, он уже прошел локоть, и стремиться прямо к плечу, а там и до горла недалеко.
- Я уничтожу тебя, щенок. Я тебя сотру в пыль! Понял? Не подходи больше никогда к моему сыну. - она шипит, приблизившись почти вплотную. Где-то у самого уха, и Роман прикрыв глаза, чуть мотнул головой. Сглотнул. В ухе зазвенело, по спине словно прошлись мурашки. Неприятный холодок и лишь раздражающий, почти вынуждающий сорвать с себя кожу зуд, лишь бы его остановить, унять, подогревал что-то внутр него.
- Ты и твой папаша, - она выплюнула это слово так, словно ей искренне противно, словно это словно заразное, низкое, неприятное, унизительное. Придвинулась чуть ближе, упираясь выставленной вперед рукой, самими кончиками пальцев, в стену, мешая Роману уйти. - Вы - ничто! Пустое место! И были бы вы оба никем, если бы не мой муж! Оставь его! Оставь Дейна в покое! Оставь его..
- Вам? - Роман повернул голову в ее сторону, что заставило Еву отшатнуться от него. Она убрала руку, снова складывая руки на груди и глядя на него голодным зверем.
- «Моя преееелесть», да? - он ухмыльнулся, застегивая пальто на последнюю, не застегнутую пуговицу, - Педик ваш сын, Ева. Смиритесь уже.
Роман улыбнулся, спускаясь по лестнице, и давясь от ощущения самодовольства, страха и чертовой злости что почти у самого горло противно зудит, норовит вырваться наружу. Ему вдруг показалось, что он способен на все. Он способен задушить ее одной рукой, без особых усилий сжимая лишь пальцы на ее шее. Он способен переломить ей хребет, а то и вовсе вырвать его к чертям. Он ощущает эту силу... Ощущает эту мощь.
Морозный воздух ударяет по лицу, и сделав пару шагов, выходя из дома, Роман выдохнул. Стало легче. По спине в последний раз прошлись мурашки, но теперь,скорее, от холода, нежели от воздействия Евы, и он пошел дальше. Снег хрустел под ногами, а за воротами его ждала его машина. час был ранний, и ему необходимо было на работу. Вот начальство-то удивится. Пришел. Сам. Да еще и раньше положенного.
- Или вовремя... - Роман замер у машины, осматривая ее состояние. Колеса увязли в снегу, и вздохнув, молодой человек чуть плотнее затянул на шее шарф и принялся отбрасывать руками снег. Вскоре руки замерзли, стали почти ледяными и пальцы не хотели сгибаться. И к моменту, когда Роман завел мотор, Ева стояла в своей спальне, окна которой выходили как раз на двор, и смотрела на Романа. Он ухмыльнулся, заводя мотор и с трудом и не с первого раза выводя машину на дорогу.

+3

4

Got a curse i cannot lift
shines when the sunset shifts
when the moon is round and full
gotta bust that box gotta gut that fish


Дымка из сна не отпускала его ни на секунду, ощущение чужого тепла рядом давало надежду, хотя бы на то, что на утро Хенсли будет рядом, никуда не сбежит, и все это в конечно счете не будет никаким гребаным сном, ошибкой реальности, которую Дейн себе сам выдумал. Завернувшись в одело, блуждая во снах, которые граничили с реальностью, Озборн даже и не понял, что на самом деле рядом никого.
Лучи утреннего, яркого солнца пробивались сквозь плотные шторы, касались его сна и практически умоляли открыть глаза, но парень не хотел, от души цеплялся за кусочки воспоминаний, которые приходили к нему во сне, напоминали ему, что в его жизни не всегда могло быть все гладко, но в его жизни всегда был он – Роман Хенсли – соседский мальчишка, который заменил его брата, лучшего друга и самого желанного врага. «Мы с тобой неразлучны, слышишь меня? Мы с тобой никогда не расстанемся, и всегда будем вместе, чтобы нас не ждало впереди, кто бы не пытался нас разлучить» - Такое яркое и живое воспоминание: Дейн стоит лицом к окну, ему лет 15, в правой рукой он держит нож, а на губах играет безумная улыбка . Возможно, так выглядели великие мыслители и писатели, получая свою наркотическую музу, рождая на бумагу свой лучший шедевр, так выглядел он, уже тогда не представляющий жизни без своего младшего товарища. Лезвие аккуратно режет кожу на ладони, алая кровь мгновенно заполняет собой порез, сочиться из раны, а Дейн даже не морщится, с безумно довольным видом возвращается к Роману, который сидит на диване. Голубоглазый садится на колени возле него и протягивает руку. «Бери нож, всего один небольшой порез, ну ты ведь не боишься, да?» Его тон насмешливый, не так уж он и уверен в том, что Хенсли так же верит в них, в эту идею с кровным родством. Дейн боится только, чтобы Ева не вошла и не увидела этого всего, иначе она придет в небывалую ярость. Но Хенсли поражает его, берет нож и крепко давит лезвием на кожу. «Тише ты, придурок. ы же хочешь своей кровью тут все залить» - Дейн перехватывает у него нож, на самом деле ему плевать сколько всего может запачкаться, он просто переживает за этого придурка, к которому ощущает такую гамму разнообразных чувств, от которого заряжается жизнью, что просто не может позволить ему сознательно нанести себе вред. Он берет его руку в свою, порезом к порезу. ему кажется, что он ощущает, как кровь Романа сквозь порез течет по его венам, наполняет его светом и этой чистотой, которую излучает Хенсли. Озборн абсолютно счастливо улыбается, уже половина слов, которые он так торжественно хотел сказать, вылетели из его головы, он немного краснеет, пытается скрыть это, но произносит. «Мы с тобой единое целое, Хенсли. Я с тобой до конца, всегда вместе, чтобы не случилось» Его голос срывается, настолько волнительным является то, что они только что проделали, он не торопиться убрать руку, смотрит прямо в глаза, но что-то леденящее душу вырывает его из этих воспоминаний. – Дейн…. Дейн, пора вставать, солнышко… - Голос ему приятен, он вырывает его из сна и воспоминаний, но этот голос никак уж точно не принадлежит Роману, а он точно помнит, что засыпал на плече у Хенсли. – Твою мать, неужели мне это все приснилось?!
Даже у таких засранцев есть какие-то мечты и стремления, душевные терзания, которые заставляют кровь стынуть в жилах. Сейчас был такой точно момент, когда Дейн не был уверен, находится он в реальности или во сне. Он осторожно и медленно открыл глаза, в которые тут же ударили мощные потоки света. Озборн потер их ладонями и оглядел постель рядом, он чертовски был уверен, что она еще не до конца остыла и сохраняет присутствие Хенсли. Ева методично и медленно открывала шторы и убирала их завязками по бокам, выглядела она раздраженной и рассерженной одновременно. – Доброе утро, сын. Как спалось? – Ее улыбка обращена к нему, но это явно не то, что ей хотелось бы спросить, а сам он не церемониться. – Куда пропал Хенсли? – Между бровей появляется хмурая складка, Дейн уверен, что внезапное исчезновение его… друга ли?..это точно ее рук дело, и он прав. Ведь женщина мгновенно хмурится, ее тон становится холодным и просто нещадно бьет по коже. – Мне жаль, может он просто попользовался тобой, солнышко? Такие, как он, не могут быть верными одному человеку, им нужно все и сразу, как твоему отцу. – Ее слова сочатся ядом, и от этого становится не по себе. Дейн откидывает одеяло в стороны и встает с кровати, медленно, ощущая некую странную слабость, он одевает джинсы и майку, оглядывается в поисках телефона и тихо шипит, как потревоженная змея. – Спускайся, я оденусь и спущусь к завтраку. – Он во многом похож на свою мать, и это видно сейчас в его тоне, который не терпит препирательств, и Ева поддается – уходит, оставляя ему право искать мобильный телефон. – А, вот ты где. – Он находит эту чертову мобилу и набирает номер Хенсли. – Черт возьми, ты нужен мне прямо сейчас, я хочу знать, что все это было не зря…я хочу знать, что ты чувствуешь и где тебя носит… - Гудки, гудки, он начинает сходить с ума и в сердцах просто бросает телефон в стенку, вопреки ожиданиям – тот не разлетается на осколки, но корпус трещит, и экран  разбивается. – Ненавижу.. – Шипит Озборн, мурашки по коже от того, что он допускает лишь одну шальную мысль о том, что Хенсли, возможно, вернулся домой, в теплые объятия обожаемой Литы, его всего трясет от кончиков волос до пяток.
За завтраком Дейн необычайно молчалив, только просит подать ему что-либо. А после завтрака срывается и идет в гараж, несколько попыток вновь набрать Хенсли не увенчались успехом, и парень не придумал ничего лучше, чем навестить старых друзей в закрытом клубе, в котором ночь и бурное веселье происходит всегда, независимо от времени суток за его стенами.

+2

5

Чертовски трудный день. Романа словно кто нарочно записал в великие трудяги. Он работал и работал. Его вызывали на вызовы, и когда в очередной раз Хенсли выдернули из-за рабочего стола, за которым детектив намеревался вздремнуть, его телефон окончательно сдох. Вызов затянулся. Какая-то банальщина, чисто бытовое преступление: муж избил жену, а та угрожала ему расправой, махала ножом перед носом, и трус вызвал копов. Роману не везло. Целый день не везло.
Он то и дело доставал из кармана сдохнувший телефон и покрутив в руках, убирал назад. Наверняка, Дейн звонил ему, и не раз, а не дозвонившись до Хенсли поднимет панику. И каждый раз, когда парень об этом думал, он каждый раз надеялся, что сможет вечером его навестить и все объяснить. Но каждый раз, когда его мысли заходили все дальше и дальше, когда закрыв глаза, он вспоминал минувшую ночь, горьковатые губы Дейна и тепло его тела, его то и дело выдергивали поработать. Пожалуй, такого насыщенного дня у Хенсли не было никогда.
Лита не звонила. Она перестала ему звонить, о чем-то спрашивать или каким-то образом вообще с ним пересекаться. Все кончилось. Вот так просто. В один момент, оборвалось. А подумать об этом парню было некогда. Все, как снежный ком, нарастало, становилось большим, громоздким, вытесняло все мысли из его головы. Все, не связанные не с Дейном.
Когда рабочий день закончился, чего Роман ждал с жутким нетерпением и нервозностью, то первым делом он заехал домой. Не в ту захудалую лачугу, выделенную ему департаментом, когда он только был переведен в Лоуренс, а в тот дом, большой и теплый, который снимал отец для Литы, и который оплачивался так же с его кармана.
Сестры дома не было, да Роману она и не нужна была. Скинув одежду, и воткнув телефон в розетку не включая его, он ринулся в душ. Где после десятиминутной релаксации, вернулся в комнату, переоделся в темную футболку, такие же темные штаны, повязал на горло шарф, надел пальто и спустился вниз, на ходу поднимая ворот так, чтоб не замерзнуть.
С полдня валил снег, машина Хенсли увязла в сугробе и все выезды он совершал вместе с напарником на небольшом пикапе. Он был выше, а его массивные колеса без труда справлялись с навалившим на полметра снегом. Не то, что его лоурайдер. Джеф предложил Роману подвезти его к дому Озборнов, но тот отказался. Он не хотел, чтоб поползли слухи по департаменту, он и без того слыл избалованным мальчишкой-наркоманом, на которого все смотрели косо, а если узнают о связи с Дейном...
Ветер был несильный, но валящий хлопьями снег раздражал. Идти всего несколько кварталов, но по такому снегу это не так-то легко, и вскоре Роман устал. Он вспомнил о телефоне, который оставил заряжаться на тумбочке, и ругаясь себе под нос, вернулся. Когда девайс был включен, то Хенсли увидел то, что и ожидал: с десяток пропущенных звонков от Дейна.
- Небось, напридумывал себе разного, - пробурчал Роман, отключая телефон и убирая его в карман пальто. И снова в путь. Но на сей раз, парень набрал со стационарного телефона Джефа, попросив его заехать за ним.
- Спасибо, Джеф. - он пообещал быть через десять минут. Роман уселся на подлокотник кресла, посидел пару минут, и достав телефон, нажал на кнопку вызова. Дейн не отвечал. Ожидание сводило Хенсли с ума, и поднявшись да сбросив шарф, он пошел на кухню. Взял банку пива и откупорив с характерным "пшик", сделал пару глотков, снова усаживаясь на подлокотник. Еще попытка. И еще. Но безрезультатно. На подъездной послышался звук клаксона. Роман встал и подошел к окну. Чуть отодвинул занавеску и увидел машущего из окна шевроле Джефа. Кивнул, и забыв про шарф метнулся к двери. По пути сделал еще пару глотков пива, почти полностью опустошая банку и водрузив ее на столику у двери, сгреб ключи, хлопнув за собою дверью.
- Привет, Джеф. Спасибо, что заехал. Ты меня правда выручишь. - офицер отмахнулся, мол, ерунда, и сев на место рядом с водительским, машина двинулась вперед. Ехал пикап довольно уверенно, хоть и не с такой большой скоростью как днем.
- Что у тебя с этими Озборнами, Хенсли? - поинтересовался Джеф. Ему никогда не нравилась эта семейка. И хоть со времен, когда Хенсли переехали в Нью-Йорк прошло прилично времени, да и Джеф не жил тут столько, чтобы помнить Хенсли и Романа самого, но он жил тут достаточно, чтоб помнить поведение Дейна, когда он приезжал сюда с дружками. Нередко, с самим Романом. Чаще всего, только с Романом. Но вряд ли Джеф помнит Романа. Скорее, в качестве одного из пришибленных дружков Озборна.
- Ничего. - спокойно говорит Роман, даже не поворачиваясь в сторону напарника. Достает из кармана телефон и снова жмет на вызов. Но ответа все нет. - Мои родители, когда мы еще жили здесь, дружили с Озборнами. Так что, я скорее, по старой дружбе.
Он пожал плечами, взглянув мимолетно на Джефа. Он не знал, поверил напарник или нет, но допрашивать не стал. Это вызбвало бы еще больше интереса к тому, что происходило между ним и Дейном, а этого Хенсли не хотел.
Когда шевроле остановился у ворот дома Озборнов, Роман поблагодарил его, но от чего-то попросил не уезжать.
- Всего минуту, ладно? Я лишь узнаю... - он не договорил, и хлопнув легонько ладонью по заснеженной крыше пикапа, Роман развернулся и пошел к дому. Ворота были открыты, и когда он взбежал по расчищенной от снега дорожке на крыльцо и пару раз громко постучал в дверь, она тут же распахнулась. Словно Ева ждала его. Глаза-в-глаза всего несколько секунд, а потом ее холодное "его нет", и Роман молча разворачивается, идет быстро назад и сев в пикап, смотрит на Еву. Полуулыбка, скорее даже полуоскал. Шевроле двигается с места, и Роман интуитивно называет адрес. Джеф удивлен, но не задает ни единого вопроса, просто жмет на газ.
Рома не ошибся, и Дейн действительно был по тому адресу, по которому он попросил Джефа привезти его.
- Спасибо, - говорит он, и выскакивает из салона. - С меня пиво!
Джеф доволен, и тут же уводит машину подальше от бара. Роману открывают не сразу, а открыв - не сразу его узнают. Лишь стукнув ладонью по двери и прошипев свое имя, его согласились впустить. Хенсли оттолкнул в сторону паренька на две головы ниже его самого, и ринулся на второй этаж. Там уютно, и есть бильярд. И Роман отлично помнит, что это было любимое место Дейна, когда они были подростками.

+2

6

Время тянется слишком долго, он уже не помнит, сколько прошло с тех пор, как он провозился в гараже со старой тойотой, которая как раз подходит для такой зимы. Ветер свистит нещадно, забираясь под куртку, но он не обращает внимания, старается просто не думать об этом, ведь такое едкое чувство, как ревность, разжигает его изнутри. – Ублюдок, не берешь трубку…не отвечаешь..
Озборн злиться редко, это скорее похоже на раздражение, головную боль, которая пройдет так же быстро, как и началась, а вот в отношении Хенсли все абсолютно иначе: раздражение, опустошенность, дикая ярость, ревность. Он кусает губу так сильно, что приходит в себя лишь, когда чувствует во рту металлический привкус собственной крови, несколько капель падают на пол гаража. Дейн передергивает плечами и ежится от холода, у него сводит желудок только от одной мысли, что Роман может быть с кем-то другим после ночи откровений, таких ярких воспоминаний, но допускает, что может. – У нас с тобой только так, да? Только кто выше прыгнет и ударит побольнее… - Голубоглазый просто задыхается от ледяного воздуха, бросает ключ в сторону и идет за руль, поворачивает ключ в замке зажигания и удовлетворенно выдыхает, когда джип заводиться. – Ты не оставил мне выбора…
Не то что ему очень уж и хотелось куда-то ехать, тем более туда, куда он собрался, но отсутствие связи с Романом его просто выбивает из колеи, наталкивает на разного рода мысли, а Ева, снующая вокруг, оберегающая его, как дракон свое золото, не даст ему успокоиться, да только больше масла подольет в огонь.  Дейн находит номер телефона старого знакомого, другом его язык не повернется назвать, нажимает кнопку вызова и ждет. Все тот же нагловатый и хамоватый голос отвечает ему. – Алло, че надо? Это приват-линия для особых разговоров. – Озборн смеется в трубку и отвечает так же нагло.
- У тебя определитель должен стоять на такие случаи, Колтрейн. Тебе сам Озборн звонит, а ты не узнаешь, чертяка. – Голос на том конце трубки чертыхнулся пару раз и заметно подобрел. – Где тебя носит, засранец? Сто лет тебя не видел уже.
Дейн улыбается, выезжая с территории своего дома, он держит трубку щекой и внимательно смотрит на дорогу, метель веет нещадно, снег огромными хлопьями бьет в стекло, видимость практически нулевая. – Если все еще так, как я помню, на том же месте, то менее, чем через двадцать минут я буду у вас, красную ковровую не забудь… До встречи. – Дейн отключается, ибо смысла нет продолжать разговор, он и так едет туда. Внутри его кипит ярость, он отчаянно желает дозвониться до Хенсли: одно дело, когда они зависают в этом закрытом клубе вместе, деля один косяк, пожирая взглядом друг друга, а другое – когда Дейн едет туда сам, заглушать боль и пустоту внутри алкоголем, или кем-то другим. Блять, и снова все по кругу…
Он давит педаль газа в пол, и плевать на то, что джип едва едет по снеговым завалам, руки судорожно сжимают руль, а где-то там, в груди, кипит просто ярость, Озборн не понимает и не хочет понимать происходящее: с одной стороны Хенсли с ним, они поговорили, он признался в своих чувствах, сказал ему намного больше того, что собирался, а с другой – это его до безумия пугало, Роман стал непредсказуемым совершенно, и эти его вспышки ярости – Дейн хорошо помнит тяжелую руку на своей шее. Но все мысли  разом вылетели с головы, когда он увидел, как его встречают: дверь в клуб открыта, две полуголые девицы стоят на морозе в одних купальниках и полушубках, на подносе одна держит закуску, а вторая выпивку. Озборн с широкой улыбкой вываливается с джипа и идет к красавицам, не заставляет себя ждать и Джейсон Колтрейн – молодой ушлепок, который владеет этим местом. – Дейн Озборн, мать твою, совсем не изменился. – Он крепко обнимает парня за плечи, жмет руку и указывает кивком на девочек. – Ты же любишь брюнеток, я все помню… - Озборн кивает и берет стаканчик дорогого виски, которое сразу же обжигает его горло, он пошло смотрит на девушек и касается талии одной, прижимая к себе, целуя ее ушко. – Да ты все угадал, Джейс, все шикарно, как всегда. – Он идет за старым другом внутрь, вспоминая, все ли так и было дофига времени назад. Это место и правда не изменилось: ничем не приметное снаружи, искусно оставленное внутри. Здесь имелся огромный танцпол, вип-комнаты, которые выходят огромными застекленными окнами  на него, позволяя видеть все, что там происходит, но не видеть ничего в них, бар с хорошим выбором спиртного, комнаты, где на большие деньги играют в покер или просто уединяться ради любой другой забавы. Дейн идет за Джейсоном в одну из самых огромных комнат. Как только дверь открывается внутрь, несколько человек поднимают взгляд и просто застывают в удивлении, первой отмирает блондинка – Кессиди Джексон, она бросает свой бокал на стол и бежит к нему, вешается на шею и визжит от радости. – Деееейн!! – Брюнет улыбается и обнимает миниатюрную блондинку и с легкостью отрывает ее от пола. – вот уж никогда бы не подумал, что наша королева школы ходит по таким заведениям. Я тебе тоже рад. – Он целует ее в щеку и ставит на пол, встречаясь взглядом с ее парнем, грозой ботаников школы – Тедом Барнсом. – Барнс, все еще играешь в американский футбол? – Рука хрустит в его мощной лапе рукопожатия, но Озборн не подает виду, что ему больно. – Не просто играю, но еще и выигрываю.
Следующие несколько минут они обмениваются рукопожатиями, пока кто-то не спрашивает его: - А где Хенсли? – Озборна передергивает, внутри все сводит судорогой, он морщится и моргает, вспоминая, как однажды зажал его в этом самом углу, куда уставился, где бил его по щекам, когда тот так закинулся дурью, что просто не узнавал его. – А мне по чем знать, он уже большой мальчик.. – Он бросает это со злостью и плюхается в свое любимое кресло, тянется к косяку и бутылке виски. – Кутим, ребята, до рассвета, на все вопросы нет ответов… - Он смеется и разливает бухло по стаканам, в этом весь он, желанный гость любой вечеринки, так прошла его молодость, так прошли лучшие годы, но вот тогда рядом был Хенсли, а сейчас ему плевать, где носит этого ублюдка. – Нужно было быть рядом, Роман, а не класть на меня….
Время снова-таки тянется слишком быстро, он не может вспомнить, сколько прошло, и в этом месте это всегда так: они успели выпить уже четыре бутылки, сотрясти свои кости на танцполе, а сейчас все углы свободные были заняты – кто просто дремал, кто откровенно пытался заняться сексом. Взгляд Дейна был как в тумане, на его коленях сидела грудастая брюнетка и пыталась присосаться к его шее, вылизывая и покусывая ее. Голова его покоилась на спинке кресла, между пальцами был зажат косяк, которым он то и дело затягивался. Музыка больше не била по ушам, а в груди ничего не ныло, ему было так хорошо, и так приятно, жизнь вновь была простой и беззаботной, только вот чей-то резкий голос, пытался добиться до его сознания, прикрывая лавочку и останавливая праздник жизни. – Прочь из моей головы!

+2

7

Бильярд убрали. Но не это было главным, когда Хенсли влетел в ту чертову комнату разврата и морального разложения, о чем он думал в тот момент. Он отлично помнил, что сам вытворял на том зеленом плацдарме и зачастую даже не знал имен. Лишь трахал тех, кто с радостью ложился под него, а таких было не мало. Но еще он помнил, почему-то сейчас Роман помнил это отчетливо и ярко: Дейн видел это. И не раз. Он стоял в темном углу комнаты, куря свой косяк, и стеклянными глазами смотрел на Романа. Ему было уже тогда плевать на голую телку, что стонала под ним. Дейн не отрывал взгляд от Романа, крепко прижимавшего руки девушки к столу, не давая, не позволяя шалаве обнять себя, коснуться его губ...
Он взлетел на второй этаж в какой-то слепой ярости, пока в грудь ему не уперлась рука. Роман словно на стену на летел. Его откинуло на пару шагов назад и он чуть не сорвался со ступеньки и не покатился кубарем вниз. Романа словил идущий по лестнице паренек, крепко обхватив за плечи и сжав.
- Эээ! Тормози, приятель! Куда летишь? Ты, что, вообще оборзел! Кто тебе... Хенсли?! - Роман не различал голосов, не слышал ничего, лишь пытался схватиться за полосу света, которая вот-вот исчезла бы за закрытой дверью, и рвался. Рвался вперед. Туда. - Хенсли! Ах ты чертяга!
Роман моргает, снова и снова, и после очередной попытки вырваться из цепких рук, вдруг приходит в себя. Но только после того, как скромно одетая, по меркам клуба, девушка впилась поцелуем в его губы. Таким влажным, пошлым поцелуем, уже шаря во рту Хенсли языком.
Мэдисон Дойл.
Одна из тех девушек, которая всегда была одной из лучших в школе, и которую хотели все, но никто не мог получить. Она была отличницей, медалисткой, директором школьного совета и еще хуеву тучу постов занимала в школьные годы.
Мэдисон не давала никому. Никому, кроме Романа Хенсли. Перед ним Дойл даже стояла на коленях, заглатывая его член так, как считала, Роману понравится.
Когда все тот же, кто не позволил ему влететь в заветное помещение, отодрал мешающую дышать Дойл от него, Роман вдруг ощутил, что твердо стоит на ногах. Но его все еще крепко держали за плечи.
- Да отпусти ты меня! - дернулся детектив, и руки держащего чуть расслабились. После кивка парня, который держал это место. Джейсон Колтрейн. Педик еще тот. Всегда заглядывался на Дейна, но всегда знал, что ему ничего не светит. Лебезил перед Романом, и ходил на задних лапках, хотя все знали, включая самого Хенсли, что Джейсон его слепо ненавидит, и пылает к нему исключительно яростью.
- Стоило бы догадаться, что вслед за Озборном появишься и ты, - он все еще улыбается и, кажется, вполне добродушно, но Роман-то знает, что это лишь маска. Маска, с годами ставшая лишь лучше. Как влитая.
- Да отпусти ты его, Дерек! - махнул он рукой, а после Дерек стянул с рассеянного Хенсли пальто, а полуголая девица забрала шарф. - Ты давно тут, Роман? А вернее, вы давно тут?
Романа типает от этого тона, от мерзкой улыбки и кулаки сжимаются. Внутри все кипит, и чертов зуд под кожей... Невыносимо! Он прикрывает на миг глаза, как-то неестественно дернув головой, а после выдыхает. Не Джейсон предмет его злости.
И тут-то детектив понимает, что для злости не было повода. Вообще. Она вдруг возникла, сама, стоило ему войти в двери клуба. Кулаки разжимаются, и выдохнув, Роман ловит себя на том, что обнимает за талию Мэдисон, что-то вырисовывающую ногтем на его шее. Аккуратно, едва ощутимо. Она стоит на носочках, потому что с трудом достает до его плеча. Она худенькая и симпатичная. На ней синие узкие джинсы и футболка с каким-то принтом.
- Вы..? О чем ты?- он приходит в себя, злость отступает и взглянув на Дойл он улыбнулся. - Я после смены, захотел расслабиться. А что такое? - он целует Мэдисон в щеку, и чуть крепче подтягивает ее к себе за тонкую талию. Она не изменилась, только стрижка стала короче, а волосы еще ярче. Рыжее.
- О, так ты не знал, что Озборн тоже тут? Часа три как, не меньше. Роман, знакомься, это - Дерек. Он живет тут уже полгода. Замечательный малый, и спас тебя от падения, кстати. - Дерек вдруг рисуется рядом и Роман понимает, от чего ему выпала честь быть представленным Колтрейном - он засунул палец в задний карман спущенных джинсов парнишки. Знаете, такие джинсы, репперские, словно он в мотне дерьмо носит. Роман присвистнул и нервно, неконтролируя и не осознавая, что делает в этот момент. Мэдисон непонимающе смотрит на него, а Роман после улыбается и Дойл расслабляется. Из-за закрывшейся двери слышится смех, звук бьющегося стекла, а после знакомый смех.
Откуда взялась злость, Роман? Что заставило злиться? И куда она делась?
Он обернулся назад, глядя вниз, на лестницу, а после на дверь. Ничто под кожей не зудело. Было спокойно. Прошло. Ему подают выпивку, и приобняв за шею, резко дернув к себе, он говорил Колтрейну:
- Надеюсь, ты помнишь, да? Достанешь? - смотрит на парня и улыбается. Он не принимал наркотиков давно. Слишком давно. Ничего, тяжелее травки. Но сейчас... Дверь комнаты открывается, и он видит отсутствующий стол. Комната ярче, здесь больше нет напольных ночников, излучавших приглушенный свет, нет бильярдного с зеленью покрытия. Теперь с потолка свисает огромная люстра, она ярко освещает комнату. Круговые диваны, стеклянный стол в самом центре, еще какая-то дверь, скрытая красной бархатной ширмой висящей между двумя огромными книжными шкафами из темного дуба. На диване, который хорошо просматривается Романом, он видит спящего парня, чуть левее парочка старается трахнуться, и, наконец, он замечает брюнетку, здорово кого-то накрывшую своими патлами и пытающуюся то ли сожрать то ли всосать в себя бедолагу. Он видит руку с сигаретой на спинке дивана и вдруг понимает, что это - Дейн. Улыбка с лица Романа тут же сходит, но он не теряется, и прижав Мэдисон, отпускает Джейсона. Тот не сводит с него глаз, и иногда переводит взгляд на Дейна. Он все еще смотрит на Озборна как на лакомый кусок, хоть всегда понимал, что этот засранец рядом с Хенсли не просто так.
- Держи, - говорит Дерек, и протягивает роману пакетик. Он зажимает его в ладони, и убирает в карман. Притягивает к себе Мэдисон и завалившись на диван напротив Дейна, усаживает Дойл к себе на руки. В комнату вливаются еще два парня, одного из которых Роман знал еще со школьных времен - Лу Мирроу. Люсьен. Он был младше его на два года и сейчас такой возмужавший, едва заметив Романа, расплылся в улыбке.
- Роман! Хенсли! Дьявол же ты эдакий! - Роман сместил Мэдисон на диван и чуть приспустился с дивана, достав пакетик и рассыпая содержимое на столе. Достал кредитку, которой теперь не пользовался, и сделал пару дорожек. Хватит одной, иначе его унесет после столь долгого воздержания. Он затягиваеся, не глядя на Дейна и откинувшись на диван, ощущает ладошки Мэдисон на своих бедрах. Но не тут-то было. Лу садится Роману на колени и девушка, недовольно фыркнув, двигается чуть дальше от Хенсли. Руки Мирроу обхватывают шею Хенсли и поцеловав его в щеку, Лу ерзает на его руках.
- Потише, Лу, я с работы. Едва живой.
- А, слышал-слышал. Коп Хенсли! - он смеется и тянется к его губам, и Роман не уворачивается, впервые глядя на Дейна прямо, пока Лу пытается пробиться языком ему в рот. Хенсли не пускает и вскоре Лу понимает, что не стоит и сам отлипает от его губ.
- Дааааа, - якобы неохотно тянет Роман. - Я с раннего утра в участке, телефон сдох. Носился по вызовам. Сплошная бытовуха. Едва успел домой заехать, а там пусто: жрать нечего, словно и не уходил из участка. Ну и, решил наведаться. А то я тут с осени, а так и не навестил давно покинутую жизнь.
Он смотрит на Дейна, словно для него объясняя, что не игнорировал, что был занят. Работал. Лу поглаживает его по щеке, и Дойл, фыркнув, поднялась с дивана и быстро пошла к выходу, бросив сквозь зубы "педики". Все улыбнулись и тут-то та трахающаяся пара застонала.

+2

8

Дейн делает вновь несколько затяжек, разговор за дверями его мало интересует, хотя он на сто процентов знает, кто там стоит. Озборн знает, что сейчас будет, и ему плевать. Только вот это безразличие не похоже ни на что-либо из того, что он чувствовал в стенах этого закрытого  и такого порочного рая. – Ты ведь пришел продолжить нашу маленькую игру, гаденыш, ты ведь тоже не остановишься…
Тепло разливается по его телу медленно, он кайфует, закрыв глаза. Стоит согласиться, эта безумно дорогая шлюха знает свое дело, ее губы теплые и мягкие, касаются шеи легко и приятно, кто бы мог поверить в то, то он будет ловить кайф от незнакомой телочки на своих коленях, но столь чувствительная кожа требует к себе внимания, и он издает тихий стон удовольствия.  Глаза Озборна стеклянные, он не привык забивать обычный косячек в этих местах, а это значит, что в самокрутке травка высший сорт, и в соединении с алкоголем – ощущения просто высший кайф, но вот внутри что-то неприятно сжимается, предчувствуя бурю, имя ей детектив Роман Хенсли.
Брюнетка отвлекается от своего удивительного занятия всего лишь на пару минут, чего хватает, чтобы сдвинуть ее немного в сторону. Взгляд голубых глаз Озборна встречается с глазами Хенсли, брюнет улыбается и кивает ему. – И Хенсли с нами, вечер обещает быть не таким скучным… - Озборн потягивается в кресле, сжимает грудь брюнетки и проводит языком по полоске между буферами. Она визжит от удовольствия, Дейн лишь щуриться и подмигивает. – Итак, все в сборе, - он смотрит на Хенсли и приподнимает бровь вверх, - все, как в старые, добрые времена. – Ему не хватает воздуха, и он тянет его немного судорожно, туша косяк в пепельнице. Голубоглазый кусает губу до крови, а кончики пальцев предательски дрожат. Он все прекрасно помнит, и это не те воспоминания, которые можно назвать счастливыми в его жизни. Дейн видел их всех, даже помнил имена, не Хенсли, а он помнил каждую, что извивалась под его другом, стонала и пыталась дотянуться до губ, оставить на нем свой след. А он сам видел только его, и это чувство, распять Хенсли на том столе, изучить губами все его тело, каждый изгиб, оставить повсюду свой запах и испробовать кожу на вкус. Он слишком сильно этого хотел, но и боялся своих желаний, не понимал их природу, как говорится – откуда у этого всего ноги растут. Сейчас все становится более-менее понятно, и чувства не изменились, а только стали иначе называться.
Раньше, в годы буйной молодости Дейн не мог сдерживать свои эмоции вообще. Если ему что-то не нравилось, то парень говорил об этом прямо и не всегда приятным образом, мог и матом покрыть, и в рожу дать, а сейчас как-то самоконтроля стало больше, и если бы не он, то и Мэдисон и Лу уже захлебывались в луже своей крови. – За то, что только прикоснулись к тебе…дышали одним воздухом с тобой… - И плевать, что подобные желания доводят его до фанатичности быть вместе с Романом, ощущать его, это то, чего желает вся его сущность, а Озборн не привык подавлять свои желания.
Брюнетка на коленях так неосторожно заерзала на его члене, видать ощутила возбуждение сквозь ткань одежды. – Не беспокойся, милая, мы найдем, что сделать с этим позже… - Он говорит это нежно на ушко, но уверен, что остальные тоже слышали, даже Джейсон нервно перекосил свое лицо. – Ну ты же не думал, что с годами что-то изменилось, и я покушусь на твой девственный зад? – Для Озборна не было секретов, он видел желание, которое он вызывает прямо на лицах людей, и Колтрейн не был исключением. Эгоистично было думать, что неприязнь Романа и Джейсона была вызвана Дейном, но на самом деле, может быть так и было. Просто Роман был там, куда хотел попасть Джейс – ближе к Дейну, в число его самых ближайших друзей, а Роман никогда не имел таких пошлых мыслей по отношению к своему недо-другу, или же имел, но никогда не говорил. В конечном счете, Котрейн считал Хенсли идиотом, покуда тот не пользовался возможностями, которые были у него под носом.
Все эти игры порядком начинают надоедать Озборну, и он отчетливо помнит слова Хенсли в больнице – они должны прекратить эти игры, и он прямо сейчас должен доказать Роману, что тоже вырос, что прекрасно знает, чего хочет, да и момент сейчас более, чем благоприятный. – И хватит, малыш, ты уже показал мне, что ты большой мальчик и тоже можешь мстить… - Дейн кивает головой, типо слушает, то, что говорит Хенсли, на самом деле все объяснения просто в одно ухо влетают, а из другого вылетают. Он аккуратно выбирается из-под брюнетки и улыбается вслед Мэди. – Ты сама знала, куда шла детка. Ближайшая трасса здесь рядом, хорошо развлекись там. – О, ему плевать, насколько жестоко это прозвучало. Он тянется к пачке сигарет и достает одну, прихватывает тонкими губами и прикуривает, судорожно затягивается и кладет сигарету за ухо. – Тук-тук… - Он все решил, и назад уже нет пути. – Тук-тук… - В висках стучит, он делает шаг, еще один, и еще, пока не подходит к Люсьену с Романом, ловко сжимает пальцами ухо мальчишки и просто заставляет подняться с Хенсли. Голубые глаза смотрят внимательно, с каким-то легким беспокойством, сердце в груди бьет чечетку, и ему наплевать, что все остальные смотрят только на них. Он усаживается на колени к Хенсли так, что обе его ноги обхватывают колени друга. Озборн утыкается руками в диванчик по обе стороны от его головы и впивается в него своим взглядом. Он ничего не говорит, снимает сигарету с уха и делается затяжку, набирает в рот побольше дыма, а потом впивается губами в губы Хенсли и выдыхает ему в рот. – Вдох…выдох…дыши, Дейн, дыши…он только твой.

+3

9

Липкие. У Лу липкие пальцы, и такой сладкий аромат. Роман хмурится, чуть наклоняет голову в сторону, словно спасаясь от липкости его пальцев, от вкуса на его губах еще не скоро получится избавиться, а этот запах вызывает приступ тошноты. Не сразу Хенсли узнает в трахающейся парочке школьных друзей, а сейчас уже, пожалуй, супружескую пару. Выхватывает из пальцев Лу сигарету, и затягивается. Обычный табак. Роман смотрит на парня немного удивленно, и тот снова целует его в щеку. Запах бьет в нос детективу и задержав дыхание, Роман молчит.
А брюнетка все ерзает на его Дейне, все касается его плеча, предплечья, ладоней, сплетает их пальцы, и Хенсли нервно сглатывает, не сводя глаз с Озборна. Улыбка медленно расплывается на его губах. Мэдисон уже ушла, и Джейсон не выдержав, зажал в углу своего Дерека, хоть изредка и поглядывал то на Хенсли то на Озборна. Какая милота. Хенсли смеется, затягивается глубже, облизывает губы и закрывает глаза, откинув голову на спинку дивана.
- Какая по счету сучка, Озборн? Уже успел оттянуться? Как в старые добрые-то. - снова затяжка, и еще одна. А в груди все сжимает, снова злиться, ревновать бы в пору, но эта шлюха не вызывает ничего в нем, кроме отвращения. А вот Лу на его коленях.... Он его взбесит, выбьет из колеи.
Мысли ворохом крутятся в голове Хенсли и он улыбается, шире, издевательски. Чертовы игры, чертовы соперничества, передача эстафет, ножевые на живую, и снова попытка убежать, выиграть, быть первым. Чертов Озборн.
Уши закладывает, на затылке приподнимаются волоски и Романа уносит. На столе все еще рассыпан порошок, пара заготовленных дорожек. Во рту пересыхает, Лу словно невесомый, и Хенсли его не ощущает, не замечает, словно его и вовсе нет. Тлеющая сигарета обжигает пальцы, и дернув рукой, Роман выпустил окурок. Он упал куда-то на диван и под матерный рык Джейсона, Роман прижимает ближе к себе Люсьена. Смотри, Дейн. Смотри внимательно. Смотри в упор.
Наркотики в его кровеносной уносят, Роман не успевает схватиться ни за одну мысль, которая появляется в его голове. Они тают, расстворяются. Он слышит недовольный рык Джейса у самого уха - он поднял окурок, проделавший небольшую дыру в обивке дивана, бросил его в один из стаканов с виски, что стояли на столе. Роман смеется, в ответ на бурчание Джейса, и кусает губы.
Люсьен тихо дышит рядом, целует шею Романа, что-то шепчет. Противно, неприятно, нет ничего, никакого отклика. Поднимает голову, открывает глаза, и вдруг ловит над собой застывшего в удивлении Джейса.
- Что такое, засранец? - хрипло бормочет Хенсли, а после ощущает, как Лу поднимает с его колен, со своим писклявым "ой-ой-ой". Роман моргает, время замедленное до нельзя, вдруг замирает вовсе. Он видит Дейна, его лицо, глаза, полуулыбку. Зажатую меж пальцев сигарету. Он опускается на него, ближе, вплотную, и Роман обхватив его поясницу руками, прижимает парня ближе. Джейс все еще стоит рядом, смотрит на Дейна огромными, почти выкатившимися из глазниц глазами, облизывает нервно губы и что-то хрипло шепчет.
Хенсли спускается чуть на диване, ощущает возбуждение Дейна, расслабленно улыбается, наблюдая как его губы сжимают сигарету, прежде чем он наклонится и выдохнет дым ему в рот.
- Неужели у брюнеточки все получилось, а, Озборн? Я думал у тебя стоит исключительно на меня, - изучает его бедра руками, прижимает крепче, и с готовностью ловит его губы, делает вдох, принимает дым, и задержав дыхание на секунду, продолжив поцелуй и прикусив губу Дейна, выдыхает через нос.
Он ощущает его каждой клеточкой своего тела, и после каждого прикосновения, кожа пылает. Роман тянется к его губам, целует сначала мягко, после грубее, агрессивно кусает губу, скользит языком в рот Дейна, прижимает к себе за затылок, сжимает в пальцах короткие волосы, отрывисто дышит, порою и вовсе забывая дышать. Сердце колотится у самого горло, в висках бухает кровь. Он возбужден, доволен, перебирает пальцами его волосы, скользит языком по нижней губе.
- А как же та брюнетка, Дейн? Или ей с этим не помочь? - ладонью накрывает пах парня, сжимает, ощущая сквозь ткань возбужденную плоть. - Я скучал, ублюдок. И не мог тебе перезвонить.

+3

10

Его сносит, до такой степени он опьянен и отравлен этими глазами, таким взглядом, который закрадывается в самую его душу, и ему плевать на то, сколько людей еще в этой комнатушке, все перестает существовать, и эти людишки – марионетки  их руках, ни эта брюнетка, ни крошка Лу – никто из них даже не догадывается, что они только орудия в этой борьбе, только подталкивают к неосторожному шагу и неминуемому падению прямиком в объятья друг друга.
Озборн возбужден, но не от девицы, которая больше пыталась его сожрать, чем доставить удовольствие, он  измучен жаждой, тоской по его губам, и он просто в какой-то момент сделал свой выбор, и сейчас просто наслаждается его тонкими губами, которые уже скоро будут искусаны в кровь, зацелованы до синяков на губах. А ему мало, ему хочется еще и еще. – Какой же ты дебил, детектив….
Озборн не слышит издевки в его голосе, хоть и прекрасно понимает, что Хенсли мог бы сдержать свои язвительные комментарии, но зачем? Если в этом все они, они такие, и этого, наверное, ничто не изменит. Дейн смотрит прямо в его глаза и просто не может удержаться больше на плаву, он чуть смещается в стороны, ощущая своей задницей пах Хенсли, и он прекрасно знает, что чувствует – твердый член, который отзывается на его присутствие, на его ласки и на его голос. – Зачем мне какая-то брюнетка, когда рядом со мной мой сладкий олененок? – Озборн касается языком его ушка, лишь кончиков ведет по мочке, но он прекрасно знает, какую дрожь это вызовет в теле его любимого, его Романа, он опускает руку по его груди вниз и сжимает член сквозь джинсы, в его глазах пляшется такая страсть и похоть, которой не видела ни одна сучка во всем Лоуренсе, так он смотрит на него, так он жаждет только его. Какий-то всхлип, то ли писк отрывает его от Хенсли, он смотрит на источник звука, и с удивлением смотрит на то, как Джейсон душит своего Дерека в немом ужасе, голубые глаза Дейна смотрят не отрываясь, и только тогда он выпускает мальчишку и попросту выбегает из комнаты, хлопая дверью. Не то, чтобы Озборну было до этого дела, но ему кажется, что он слышит его рыдания. На губах брюнета играет сумасшедшая, хищная улыбка, и он шепчет прямо в губы Романа. – Я только что обидел его чувства, да? – Ему похуй, и это чувство прекрасно, плевал он на раскрытые рты, на Колтрейна, который всегда вызывал у него только раздражение. Он смотрит на свое помешательство со страстью и странным ощущением удовлетворенности. – Я бы тебя убил блять, телефон..мы уже в 21-м веке, придурок… всегда есть телефон.. – Голубоглазый шипит, но прижимается пахом к руке на его джинсах, он сжимает горло Романа, заставляя смотреть в его глаза. – Хватит игр, остановись..эта херь тебе нахуй не нужна… - Он улыбается так безумно, как улыбался, когда придумывал очередную безумную идею, которая всегда восхищала и пугала Хенсли одновременно. Озборн отрывается от него всего лишь на мгновение, сметая рукой наркоту со стола, он возвращается ближе к Роману и наклоняется к его губам. – Ты получишь свой наркотик, с которого больше никогда не слезешь… - Он впивается в его губы остервенело, перемешает ладони на свою упругую задницу и чувствует, что счастлив, среди этих отстойных ублюдков, которые так ничего и никого не добились в этой жизни, и пусть он уже в третий раз за последние несколько дней сдался в руки Романа, он не чувствует себя проигравшим, он чувствует себя победителем, который проигрывая, получает все и даже больше.

+1

11

В комнате становится нечем дышать. Роман ощущает вес мальчишки на себе, но этот вес такой приятный. От поцелуев уже саднят губы и жарко, невыносимо жарко. И тесно. Штаны распирает изнутри и ерзая изредка, Роман вдруг отрывается от губ Дейна и чуть отодвигает его от себя, придерживая за шею. Всего на пару сантиметров. Затуманенным взором осматривает помещение. Они здесь все еще не одни. Дерек так и остался в комнате, прислонившись задницей к книжному шкафу с видом обиженного котенка, которого натолкали мордой в лужу. Тед и Вероника Барнс (а ведь Роман не ошибся, на их пальцах были кольца, значит, Веронике таки удалось захомутать этого верзилу) сидели полураздетые (или одетые, тут уж как посмотреть) и с интересом наблюдали за Хенсли и Озборном, а та брюнетка, которая еще некоторое время назад сидела на руках у Дейна, теперь подобрала под себя ноги и уставилась в телефон.
- Вот он, век высоких технологий. Член она не нашла, зато словила вай-фай. - Хенсли ухмыльнулся, притягивая к себе Дейна за шею, и целуя его, поглядывая на брюнетку и улыбаясь в губы Озборну. - Тут и не знаешь, радоваться или плакать.
Озборн тихонечко смеется, в характерной, только его манере, и Роману хорошо. Хорошо физически и морально.
Он целует его снова, снова и еще. Не может оторваться от сладких губ мальчишки, пока вдруг не ловит себя на мысли о том, что расстегивает его рубашку, а пальцы уже скользнули к ремню его брюк.
Тяжело дышит, кое-как в очередной раз оторвавшись от губ Дейна и проморгавшись, схватил его за руку. Можно было бы приказать всем выйти. Вот так просто. Приказать. Как делал раньше, будучи сыночком богатого Якоба Хенсли, лучшим другом ублюдка Дейна и одним из знатных парней Лоуренса, а после - не последним кобелем в Нью-Йорке, но вместо этого, он лишь сжимает его ладонь крепче, подался вперед и прихватив губами шею мальчишки, приподнял его с колен.
- Давай, детка. Давай, вставай, Озборн. Пошли. Шевелись. - он следит за тем, что пуговицы на рубашке Дейна были застегнуты, прижимает его к себе за поясницу, не отпуская ни на шаг и подталкивает к двери.
- Я всегда знала, что он не трахнул меня ни разу потому что гребанный педик. Смотри, Тед, Озборн пееееедик. Как и его папаша.
- У вас это наследственное, да, Хенсли? - Тед скалится. В уголке его губ зажата зубочистка. Он гаденько улыбается, продолжая щупать полуобнаженную Веронику, которая намотав на палец локон, старалась ухватить языком кончик волос. Хенсли сжал руку в кулак, и выдохнув через нос, как разъяренный бык, все еще придерживая рядом Озборна, оскалился.
- Нет. Он никогда не трахал тебя, потому что ты - шалава. По тебе прошлась вся школа и большая часть города. А теперь твой дружок-муженек, который нихрена не добился в своей дрянной жизни, доебывает то, что стало никому ненужным. - Хенсли улыбается, а после переводит взгляд на Теда. - Очко сжалось уехать из Лоуренса? Или понял, что мышцы и пустая черепная коробка не самое лучшее сочетание, а?
И пока Тед и его женушка переваривали сказанное, Роман потянул за собой Дейна, торопясь, и иногда оборачиваясь, чтоб убедиться, что его сегодняшний улов топает следом. Улов, который он надеялся больше не выпускать в море, как золотую рыбку. В груди по-прежнему стучало сердце, и оказавшись в холле первого этажа, Роман развернулся, притягивая Озборна и целуя его снова.
- Поедем ко мне. - он слабо улыбается, палец скользит по едва розоватой щеке Дейна, и дождавшись, когда им подадут верхнюю одежду, Хенсли накидывает на себя пальто, берет свой шарф, и помогает одеться Дейну, вяжет свой шарф ему на шею, и коснувшись губами шеи Озборна, нырнул пальцами в карман его куртки, выуживая ключи от джипа, что стоял перед клубом.
- Я поведу, - и прежде, чем Дейн успел возразить, Роман вывалился из дверей на холод и мороз. Снег все еще валил хлопьями. Ноги тонули в свежем снегу, и клацнув брелком сигнализации он подлетел к джипу Озборна. Сколько он на нем не ездил? Года четыре точно. С тех пор как уехал в Лондон, наверное. Он знает, Дейн так легко не сдастся, и уж тем более не любит уступать свою машину и право быть за рулем кому-то еще, даже, если этот кто-то еще - Роман Хенсли. Его цепкие пальцы сжались на его запястье, и Роман прижимает парнишку к двери машины, целует его шею, оттягивая намотанный им же шарф, прихватывает кожу губами, порыкивает и старается отвлечь его от ключей и основной цели.
- Твоя мать будет в бешенстве. Она будет просто невероятно зла. А может, она уже поджидает нас у моего дома с бензопилой, а? - он улыбается, очередным рывком вжимает его в машину своим телом, тихо выдыхает, ощущая дыхание зимы по шее, и ниже, под одежду. Так зябко. Он встречается с его губами, углубляет поцелуй, прикусывает нижнюю губу, и открыв дверцу водительского, чуть отталкивает его, запрыгивает в салон и тут же закрывая дверь. Качает ключи на пальце, и хохотнув, заводит мотор. Чувства-чувствами, но играть они не перестанут никогда. Это многоуровневая игра. Игра, где каждый показатель - важен, и играет роль. Дает лишнее очко, прибавляет или забирает жизнь. И кто дойдет до финиша в этом раунде первым, получает фору во втором. И так до бесконечности.

+2

12

Сложно представить, насколько происходящее забавляет его, он смеется в своей обычной манере, впервые за последние недели ощущая, что по-настоящему счастлив, и это прекрасное чувство того, что все словно и не менялось никогда, что он никогда не уезжал и не оставлял Романа позади. Если призадуматься, Дейн никогда не вычеркивал Хенсли из своей жизни настолько, чтобы не возвращаться мысленно к этому раздолбаю, который прочно поселился в его башке и чем только Озборн пытался вытолкать его из души, из сердца и своей прокуренной башки, ему никак это не удавалось. Может потому, что все шло к этому моменту, вся их извечная борьба шла только к тому, чтоб они поняли, что борются не друг с другом, а друг за друга. - Хотя первое, все равно остается...
Озборн затуманенным взглядом смотрит на губы Хенсли, ощущает его руки, ему становится невероятно хорошо и спокойно. А еще злость - ее нет, она практически вся улетучилась из головы, давая место новым эмоциям, совершенно другим, и так не похожим на те, которые Дейн привык испытывать. Где-то на грани сознания появляеться новая мысль о том, что их противостояние меняет свой смысл и направление, все теперь будет сосредоточенно в том, чтобы удержать Хенсли рядом, чтобы эти неизведанно новые желания не сорвали им крышу настолько, что через несколько дней они просто перенасытяться и перегорят. А ведь именно это и нужно Еве, чтобы ее сын просто перегорел, в конечно счете понял, что это нисколечко не его, что ему уже 28, мать ее, лет, и он должен задуматься о каких-либо более важных вещах. Но Дейн так просто зачеркивает все ее желания и отдается своим, имя которым Роман.
Дейн целует его отрывисто, то едва касаясь, то ловя его язык и всасывая в свой рот, на чертовом диване невероятно тесно, а этот жар просто сносит  ему крышу. И ему кажется, что они могли дойти до такой жажды тела друг друга еще кучу времени тому назад, просто не замечали ничего дальше своего носа, были слишком сосредоточены на своем превосходстве. Ну по крайней мере, с Дейном было именно так, он не мог представить себе, что однажды уступит Хенсли, что сам наберется благоразумия, которое ему вроде как по возрасту положено, и положит конец их извечной беготне. Свою ублюдочность он как раз и показал, когда чувства достигли пика, требовали своего выхода на объект своего болезненного обожания, но нет же - развернуться и укатить за чертов океан, где Роман его не достанет, где мысли не будут такими разрушительными, казалось ему куда безопаснее, чем поцеловать Хенсли, чем быть рядом с ним. Дейн замирает, ощущая руку на груди, такую алчную, жадно расстегивающую его рубашку, сжимающую пах. И он бы застонал, непременно показал бы, как ему все это нравится, и что он жаждет еще, не будь тут кучи других людишек, которые наверняка сейчас думают о том, что были правы по части догадок об этих двоих. Прискорбно осознавать, что их странную "химию" видели все: просты людишки, которые оставались знакомыми, им не хватило чего-то, чтобы стать их друзьями, потрепанные шлюшки, на которых смотреть жалко было, не то что трахнуть, парни вроде Джейса, которые хотели забраться в постель то к одному, то к другому, но были посланы восвояси. Озборн только сейчас задумался, почему ни разу не переспал ни с кем из парней, почему свою жажду глушил только со шлюшками, которые ласково и покорно раздвигали перед ним свои ножки, а ответ был прост до очевидности, он хотел лишь Хенсли, снизу, сверху, похуй, только его. И сейчас глядя на его лицо, счастливо и с улыбкой до ушей, кусая свою губу и тяжело дыша, ему хочется убраться отсюда, как можно дальше, туда, где они смогут насладиться этим чертовски желанным моментом. - Сними с себя эту довольную улыбочку, засранец... - Он шипит ему на ухо только ради приличия, он прекрасно знает, что Хенсли чувствует себя победителем, а Озборн просто позволяет ему думать, что проиграл этот раунд, он лишь сдался на его милость, чтобы получить кое-что намного ценнее тупой, очередной победы. - Я больше не хочу быть тобой, я хочу тебя, и мать твою - твое сердце, я хочу, чтобы ты был только мой..... ты будешь мой! - Он обещает это себе глядя в его глаза, растворяясь в них и только острое желание, которое заставляет его сердце биться быстрее, раскрывает его, оголяет, как нерв. который так напряжен.
О чудо, Роман сам читает его мысли, ибо Дейн не уверен, что имеет право выставить кого-либо в этой комнате, он только что выложил все свои карты на стол и как никогда уязвим для недоброжелателей, которые сразу же бьют по самому больному, как только они подымаются. Дейн ерошит свои волосы, от чего они становятся торчком, но ему нравиться. Он слушает то, что говорит эта шлюха и только улыбается, немного щуриться, а его губы вытягиваются в тонкую линию. Он готов дать отпор, и сейчас будет поливать ядом не хуже смертоносной гидры, но вот только Хенсли удивляет его, не отталкивает, а прижимает крепче и сам дает отпор, Озборн не может не восхищаться "своим"мальчиком, которое можно сказать сам сделал таким острым и смертоносным. Дейн притягивает его ближе и целует в щеку, обводит долгим взглядом комнату и замечает. - В конечном итоге вы все остались никем, просиживаете здесь вечера и ностальгируете о тех временах, когда кто-то из вас был крутым, а кто-то самой популярной и дешевой шалавой в школе...Вы никогда не покинете эту удобную скорлупу, в которой вы чувствуете себя в безопасности.. - Озборн заливается смехом и подходит к этой брачной парочке. - Роман отчасти прав, детка. Я никогда не трахал такую грязную шлюшку, как ты, потому, что о моем вкусе пошел бы дурной тон... - Он касается пальцами ее щечки и нежно улыбается, косясь на Теда. - Эй, Ви..ты ведь могла получить любого, и посмотри, что есть у тебя, а что у меня... - Он отходит от этой парочки, которая явно сидит в шоке, и просто не может ничего сообразить, его боковое зрение касается Джейсона, который вроде как тоже молчит и просто смотрит, что будет. Озборн возвращается к Хенсли и берет того за руку, голубоглазый смотрит куда-то перед собой и добавляет, даже не понятно кому именно. - Куда ему до моего Хенсли... - И столько жесткости в этом слове "моему", твердой уверенности и такого живого эгоизма, он сжимает его руку крепко и уводит подальше от этого гнилого места. Да уж, не уверен, что захочу сюда еще хоть раз придти... - Озборн смеется и на ходу старается застегнуть рубашку, все те пуговицы, до которых Роман успел уже добраться. - Чего лыбишься? - Бурчит он, ловя на себе улыбку этого подонка, Дейн снова сказал слишком много, и последнее, что ему сейчас нужно, это самодовольство этого ублюдка. - Пошли уже, я хочу внимания, мать твою... - Озборн улыбается и тянет Романа за руку, кладет ее на свой член и толкается бедрами. - Видишь, как он чертовски рад тебя видеть?
Дейн улыбается и тянется к его губам, пока Роман завязывает на нем свой шарф. - О да, детка, души меня со всей любовью... - Озборн стонет, ощущая его губы на шее, но совсем не замечает, что это лишь обманный маневр. - Сука... - Он качает головой и идет за ним. - Это моя машинка, заведи себе другую сучку, на ней и вози свою задницу... - Он разворачивает его к себе и впивается в его губы жадным поцелуем, да таким, что совсем не замечает, как оказывается прижатым спиной к машине, уже холодные пальцы зарываются в его волосы и сжимают до боли, зубы кусают губу до крови, Дейн тяжело дышит и не отпускает его, он просто эгоистично не хочет этого делать, как сейчас не может проиграть эту дурацкую битву за ключи, но делать нечего, он ведь может это поражение сделать своей победой, от того и позволяет сесть за руль, хмыкнув. - Мож еще и без меня уедешь, а? - Но нет же, он обходит машину сзади и открывает пассажирскую дверь. - Водить-то хоть не разучился? - Дейн устраивается рядом и улыбается, он почти забыл, какого это быть вместе, нуждаться и получать желаемое. Не проходит и пары минут, как они "отчаливают" от этого заведения, Дейн краем глаза наблюдает за Хенсли, как его руки уверенно держат руль, как тот закуривает, и дым вырывается из его покусанных губ, это чертовски заводит, и он попросту не знает, чем себя занять. Парень клацает аудио, музыка заполняет салон очень быстро, ему приходит в голову шальная мысль. - Я же говорил, что победа будет моя... - Озборн разворачивается к нему и кладет руку на бедро, поднимает ее чуть выше и касается паха, легко надавливает и победно улыбается. Расстегивает ширинку и наклоняется к паху, обводит член языком сквозь ткань белья. - Смотри на дорогу, пизденыш....этот раунд мой. - Он преспокойно оттягивает боксы в сторону и принимается делать умопомрачительный минет для Хенсли, и только пропускает мысль, что лишь бы он не стал последним в их жизни, но далеко не первой лаской за сегодня.

+1


Вы здесь » Supernatural: Countdown to Salvation » Нити реальности » Кот шрёдингера.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC