Supernatural: Countdown to Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Supernatural: Countdown to Salvation » Нити реальности » All I want is to see you in terrible pain.


All I want is to see you in terrible pain.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ALL I WANT IS TO SEE YOU IN TERRIBLE PAIN,
[audio]http://pleer.com/tracks/946668IqpP[/audio]
http://funkyimg.com/i/JFUD.gif
http://funkyimg.com/i/JFUK.gif http://funkyimg.com/i/JFUG.gif

участники Дейн Озборн и Роман Хенсли.
место действия: Нью-Йорк.

время: около четырех лет назад, начало осени.
погодные условия: довольно тепло, листва уже пожелтела, иногда порывистые ветры.

примечание: намек на слеш. нецензурная лексика. много ненависти.


Мы никогда не были друзьями, но всегда были вместе. Мы всегда задирали друг друга, и всегда ненавидели друг друга, но в тайне, ты же помнишь, Дейн, в тайне мы всегда хотели быть рядом. Ни с кем не делиться тем, что было у другого - превосходством, а главное - стать таким, как другой. Это были последние дни перед тем, как мой отец решил вмешаться, а твой уже давно все решил. Только у тебя оказалась кишка тонка сообщить, что тебя отправляют в Лондон. Слабак.

+2

2

Осень... Я любил осень в Нью-Йорке, как и многие нью-йоркцы..погода мягкая, дожди пока еще не входят во вкус, шелест листьев сопровождает тебя на улице куда бы ты не пошел, это круто, это завораживает. В моем мире мало таких вещей, которые могут по-настоящему отнять время на их изучение, на мысли, которые тараканами бегут в голове. Мой мир состоит из денег, роскоши и козла-папочки, который твердит мне, что делать и как делать. Это бесит, выбивает меня из привычной колеи, и остается лишь совсем малое, то самое сокровенное, чем я могу довольствоваться. Я люблю ветер в лицо, сильный, глоток свежего воздуха, я встреча его на рассвете высотки, в которой находится мой пент-хауз, я люблю встречать его один, каждый новый день - новое мучение. К сожалению, мне не с кем поделиться этим бредом, пусть и остается в моей голове, если там еще есть место чему-то, кроме него.. Роман...
Роман Хенсли...кто он? О, вам не стоит забивать этим голову, один придурок, который свалился на мою голову, паренек с такими большими, невинными глазами. Чаще всего он нравится всем без разбору, с самого первого взгляда притягивает к себе внимание, пока этот идиот не раскроет рот и не разочарует вас. Со мной было так же - быстро, беспощадно, и надолго.
Телефон долго вибрирует в кармане, пока я собственной персоной пялюсь на город. - Не о чем думать, сын. Здесь нет ничего, что стоит твоих переживаний, легко оставь все и поезжай. - Рука судорожно сжимает подоконник. Хочется послать отца ко всем ебанным чертям, указать ему, где его место, и пусть вмешивается в жизнь дорогой мамочки, которая постоянно ездит по курортам и трахается со случайными мужиками, но вместо этого я только киваю и извлекаю айфон со внутреннего кармана. - Роман..какого хера этому придурку нужно? - Игнорю его, мне уж точно не до него, не до его проблем и заебов, с тех пор, как Хенсли присел на иглу, с ним стало скучно - стеклянные глаза, тупые шуточки, как у его друзей - отморозков, и отчаяние, которое он так тщательно пытается скрывать. Закрываю глаза, пропуская мимо ушей звук входящего сообщения. В твоей жизни все так легко, мой друг, так легко, что я бы хотел забрать ее прямо сейчас. Обвить твою шею тонкими пальцами и изящно надавить на сонную артерию, я бы забрал твою жизнь себе, это сделало бы меня счастливым...даже больше, чем твое присутствие рядом... - На ходу читаю одну из последних смс, я знаю, где ты, знаю с кем. И это меня бесит. По меньшей мере странно, ты бесишь меня, находясь рядом, ты заставляешь меня диком психовать, когда тебя нет. Кто же ты такой, как посмел ты заявиться в мою жизнь и там остаться, вырыть себе теплое местечко в душе Дейна Осборна, как смеешь ты, как смеешь?!
Дорога до клуба занимает каких-то пятнадцать минут, да и я уже знаю, что увижу: толпу укуренных парней, может быть пру девиц, тебя под кайфом или пьяного в хлам, чуть нервозного и притихшего. Так будет продолжаться недолго, пока я не появлюсь на горизонте. - Я знаю, малыш, знаю. Паршиво, когда нет рядом главного козла отпущения, когда не на ком согнать свою злость. - Мягкая улыбка появляется на моих губам, когда я вхожу в клуб. - Где ты, олененок? Тяжелая музыка лупит своими басами по голове, но мне откровенно наплевать, я ищу тебя глазами, чутье меня никогда не подводит: всего лишь пара минут, и моя рука ложится на плечо, ногти больно впиваются в плоть сквозь одежду. - Какого хуя это было? - Приходится орать тебе на ухо, чтобы докричаться. - Я тебе говорил, что у меня нет настроения на эту тусовку, да и поговорить модно было в другом месте. - Бесишь, ты же понимаешь это, на ровном месте, бесишь. Ты становишься таким же избалованным, как я. - Ай яй яй, Роман. Нужно иметь крутые яйца, чтобы ставить эту жизнь на колени и иметь ее так, как тебе хочется. - Смотрю в твое лицо и уже нутром чую, что-то не так, пока не могу понять, что именно. Но вот мой дорогой мальчик, мой сладкий враг растерян, губы плотно сжаты. - Пошли на выход, мать твою, есть разговор. - Тебе паршиво, да, солнышко? Так вот - я сделаю тебе еще хуже, посмотрим, как тебе понравится новость о моем отъезде в Лондон. Ты же оценишь? Я точно знаю...

+1

3

Он нервно, прислонившись спиной к стене клуба, курит, кусает губы и крепко сжимает телефон в руке. Отправил уже третью смс-ку, а ответа нет. Нет! Нажимает на кнопку вызова, с почти сжирающей изнутри ненавистью глядя на фотографию друга. Он называет его другом за глаза. Тогда, когда он не слышит, когда не слышит никто, кроме него самого. В сердцах, с надеждой, что все-таки, они друзья. Они ближе, чем кажется на первый взгляд. Он называет его так потому, что нет сил разорвать эти отношения. Нет сил послать его к хуям, нет сил, чтоб забыть его. Да и как он может? Роман грызет зубочистку, крутит на пальце фамильный перстень, и уперто пялится в экран телефона. Возьми, возьми, возьми! Да возьми ты эту чертову трубку, придурок! Сегодня отец ворвался в его комнату с очередным скандалом. Он нашел в кармане его пальто пакетик с кокаином. Вернее, с его остаткам. Он орал долгих двадцать минут, и на его вопли стянулись все: мать, сестра, даже дом-мать ее-работница! Роман сидел на краю кровати, копаясь в своем телефоне - просматривал фотки с ночи, о которой он с трудом что-то помнил, и улыбался краем губ. Отец выхватил телефон и разбил его о паркет комнаты Романа. И тут-то должна была грянуть буря, но отец прервал все куда раньше. Сухое "ты едешь в полицейскую академию", и после - к его ногам летит этот чертов почти пустой пакет с кокаином. "Завтра! Завтра, твою мать!". Кажется, Лита дрожащим голосом проговорила "но это же наверняка не его...", а мать лишь плакала, зажимая рот рукой. Роман хотел что-то сказать, но не смог - разбитый телефон занимал куда больше места в его эмоциональном спектре, чем новость, сказанная отцом.
Академия. И не простая! Полицейская. Он хмыкнул, когда в его комнате осталась лишь Лита, села с ним рядом, и сжала в кулаке злосчастный пакет.
- Молчи, - сказал Хенсли, не глядя на заплаканные щеки сестры. Черт,ему было стыдно. Перед нею, перед Литой. Она столько раз прикрывала его, хоть и не одобряла, а теперь что бы они не сказала - это бес толку. - Будем надеяться, что там так же как и в фильмах.
Плачущая сестра с трудом засмеялась, а Роман, усевшись на колени рядом с нею, выругался, сгребая остатки телефона.
- Сука.
Прошло почти два часа с этой ссоры. Два часа, на протяжении которых он тщетно старался вызвонить Дейна. Он должен знать! Он должен знать, что его отсылает из города. Родной Нью-Йорк останется позади, и его ждет суровый режим полицейской академии. Наказание... Роман искренне сомневался, что хоть что-то станет для него реальным наказанием. Баловень судьбы, и с этим ничего не поделаешь. Нога соскальзывает со стены, и оттолкнувшись, он выплевывает зубочистку, с силой стукнув кулаком по стене - больно. Кривится, кусает губы, снова нажимает на кнопку вызова - игнор.
- Твою мать, Озборн! Гори в аду! - дверь открывается, и долетает грохот музыки. Роман с силой отталкивает какого-то, уже в дупль убитого паренька, врывается в клуб, быстро, через ступеньку, поднимается на второй этаж - там уютней, и устроившись на диванчике, достает косяк. Закуривает, откидывает голову назад. Нога нервно отстукивает знакомый ритм, играющий в его голове, и время словно ускоряет. Да-да, детка. Вот так, чуть быстрее. Это то, что ему сейчас нужно. Быстро, скоротечно, без оглядок. На руки присаживается какая-то барышня, и открыв глаза, Хенсли слабо улыбается. Первое, что он видит - полную, налитую здоровьем грудь девушки, а уж после ее лицо. Тоже ничего так. Даже очень ничего. Она целует его, и ее язык оказывается у него во рту. Роман вяло отвечает, а пальчики грудастой сжимают его ширинку. Роман подается вперед, отталкивая ее от себя, и сквозь зубы шипит нервное "пошла вон!". Она посылает в его адрес матерные слова, и спотыкаясь идет к лестнице.
- Шалава.. - затяжка, другая.. Он отключается, улетает, отрывается от вдавленного, протраханного дивана, как тяжелая рука ложится на его плечо. Звуки знакомого голоса словно грузики, приковывают к реальности, и Роман плавно возвращается в сейчас. Снова гремит музыка, но голос Озборна громче - в самом ухе.
- Не ори, еблан! - дернул головой, оттолкнув парня, но тут же, бросив в пепельницу косяк, притягивает его к себе за ворот куртки. - Нам надо поговорить!
Но Дейн вторит его словам. Оба, проталкиваясь как ледокол сквозь пьяную толпу, направляются к выходу. Роман толкает дверь и по винтовой лестнице оба поднимаются наверх. Крыша. Сюда, на крышу одного из престижных клубов Нью-Йорка пускают лишь элиту. А Озборн и Хенсли, оба, как раз из таких. Здоровяк охранник кивает, пропуская обоих, и вот уже прохладный осенний ветер отнюдь не ласково бьет по лицу. Роман разворачивается на месте, и снова тянет Озборна к себе за ворот куртки. Здесь тихо, всего парочка человек. Но здоровяк, что следом за Дейном, приказывает всем уйти. Они остаются вдвоем, а последнее, что слышит Хенсли, это "приятного вечера, мистер Озборн, мистер Хенсли"... Если у тебя есть бабло - ты король мира. А у них бабла куры не клюют.
- Боже, ты скотина. - похлопывает его по щеке ладонью, и с улыбкой, пусть и нервной, уселся на диванчик. Прохладно. - Я завтра еду в чертову даль. Квантико... Хотя нет. Там же ФБР... - смеется и смотрит на Дейна. Дозировать информацию - его конек.

+1

4

Музыка начинает уже откровенно бесить, да и судя по всему - разговор будет не из приятных. Хенсли раздражен, это бросается в глаза. Да и когда знаешь человека не первый гол, начинаешь замечать все его странности и причуды. Роман был сейчас спокоен, намного спокойнее, чем я ожидал, а это значило только одно - внутри творится полный пиздец, который только и ждет, чтобы уличить удачный момент и выбраться наружу, пока мы проталкиваемся между толпой потных тел, они трясутся н а танцполе, полу раздетые дамочки жаждут подцепить сладких богатеньких мальчиков своими прелестями, остается только им посочувствовать, они никогда не встанут на наше с Романом место, а уж тем более - никогда не окажутся в наших постелях. На выходе Роман резко притормаживает, я имею удовольствие на лететь на него, услышать его отборный мат. - Сам виноват, нехер резко стопориться... - Приходится играть в высшую степень негодования, дабы не ставить себя в неловкое положение.  Его запах - он сводит с ума, заставляет меня думать только о его коже, судорожно сжимающиеся руки в кулаки - иногда я ловлю себя на мысли, что хочу его: обладать им, держать руку на пульсе, контролировать его свободу. жаль только не все желания сбываются...
Мы направляемся с ним на крышу - вип-место только для своих, это немного напрягает. Этот придурок знает, как сильно я люблю это место, и мне тут уж точно не для слезных разговоров будет, с каждой секундой что тянется время, Роман становится все больше агрессивным. Это и правда напрягает, безумно - наводит на хреновые догадки, которые Хенсли явно не понравились бы. Крыша быстро пустеет, а здоровяк как-то понимающе улыбается. - Еблан перекачанный. Тебе платят не за то, что ты суешь нос в чужие дела, а за то, что ты выполнять свою работу! Злости не хватает, сажусь на мягкий диванчик и закуриваю, глубоко затягиваюсь. Не стоит скрывать, что в голове уже вяжется план по открытии ему своих карт, и стыдно признаться, но хочется сделать это побольнее. Легкий шлепок по щеке приводит в себя, я начинаю его слушать и улыбаться. - блять, ну приехал бы на час еще позже, ты не скучал с то шлюхой на коленях... Улыбка играет на моем лице, но не тени ревности, просто стеб, никак иначе, ну у нас уж точно не может быть. Странный холодок бежит по спине, со всех сил стараюсь не замечать, что все идет не по моему плану. Голова откинута на диван, глаза прикрыты, тонкие губы чуть приоткрыты, из них плавно вырывается струя дыма и подымается вверх витиеватыми завитками. Друг что-то говорит - важное, хоть он и смеется. Уставший мозг быстро распознаёт истерику, включается - сигарета падает на покрытие крыши. Похуй, отец все оплатит...  Я резко понимаю напряженное положение сидя и смотрю на этого ржущего ублюдка, пихаю его в плечо. - Что? ублюдок наркоманский, что ты там сказал?- Если б не сумерки, то, наверное, он бы мог увидеть мое бледное, как мел, пере пуганое лицо. Все должно было быть по моему плану, как же... Как так. - Не дожидаясь ответа , резко поднимаюсь и подхожу к краю крыши, облокачиваюсь на край. Растерянность, горечь, чертова злость..все это перемешивается в такой взрывоопасный коктейль в голове, что и врагу не пожелаешь. - Когда? - Тупо переспрашиваю, руки сжимая в кулак. Я не знаю, что больше бесит : то, что он уезжает вообще или то, что он сказал мне это первый, нарушив все мои планы, причинить ему боль. Я не жду его ответа, смотрю просто перед собой. Хочется выть, ломать все вокруг, а самое главное - прок очнусь тот день, когда он познакомился с Хенсли, перечёркнут разом все годы дружбы только доя того , чтобы сейчас не было так больно. - Эгоист, хренов эгоист, и этим доволен ...

+1

5

Дейн всегда ведет себя странно. То он бросается колкостями, демонстрируя как клал он на всё и всех, то залипает минут на пять-десять,не произнося ни слова. Он выпускает кольца дыма в сентябрьский воздух Нью-Йорка, пока Роман, растянувшись в полусидячей в полулежачей позе повествует о том, что собирается свалить. Вернее, отец хочет, чтоб он взялся за ум. Ему не было еще двадцати одного, а именно с такого возраста в Америке принимают на службу в академии, но отцу очень уж хотелось выставить сына из дома и поскорее сделать из него адекватного человека.
Вчера он слышал, как он вычитывал матери, причитал и ревел волком о том, что не понимает, в какой момент упустил сына. Когда все пошло наперекосяк.
В тот момент, когда ты поселился напротив Озборнов, наверно.
Да, все было именно так. Отношения между отцом Романа и отцом Дейна были отменные. Они понимали друг друга почти с полуслова, и хоть отец Романа отлично понимал, что Озборн это как ловушка для мух - сам ноль без палочки, но с мухами на ней приобретает какой-то смысл, - все равно не спешил отгораживаться от нового, первого знакомого в Америке. Вернее, именно такого первого знакомого.
Позже, Хенсли думал о том, что отец стал жертвой того же притяжения, что и сам он по отношению к Дейну. И чем больше он думал об этом, тем сильнее замечал разницу между Дейном и его отцом. Отец Дейна был пустышкой с хорошо подвешенным языком, в то время как у отца Хенсли не хватало искусства красноречия, что с лихвой компенсировал старший Озборн. Это и был главный секрет успеха их совместного бизнеса.
Что же касалось Дейна, то Роман понимал, почему прилип как муха к этой клейкой ленте по имени Дейн. Дейн был похож на отца, но в главном он отличался - у него не был просто отлично подвешен язык, хоть говорить он умел. Нет, в нем было что-то большее. Этот запал в глазах, шальная улыбка. Ради дружбы с Дейном, Роман с самого начала наступал себе на горло, хоть паренек и бесил его жутко. Хенсли трусило каждый раз, когда друг что-то выкидывал. Отмачивал новый трюк и выставлял Романа не в благоприятном свете. Они играли в игру "доебись до слабого", подъеби ранимого с самой первой встречи. И роли в этой игре постоянно менялись. Сейчас ведет Роман, а через минуту Дейн мастерски укладывает его на лопатки. И с каждым годом они оба понимали, что это - наркотик. Для них обоих.
Дейн был той причиной, по которой Роман вляпался в наркоту, и был той самой причиной, по которой с завидным упорством не желал с нее слезать - тогда будет вдвойне сложнее, потому что голова не будет занята синтетическим кайфом, пока этого ублюдка нет рядом.
И хоть они оба едва ли отдавали себе отчет в том, что между ними происходит, каждый в тайне признавал, что именно это все, то,что им по-настоящему нужно.
И теперь каждый стоял перед фактом потери друг друга. Вернее, Роману только предстояло узнать, что его друг_враг_зависимость решил его бросить. Но Хенсли, по обыкновению, опередил его. Выиграл этот необъявленный вслух раунд.
- Он хотел отослать меня сначала в местную академию, что тут, в Нью-Йорке, но потом ему кто-то посоветовал отправить меня подальше. В незнакомую флору и фауну. - он ухмыльнулся, затягиваясь и после бросая окурок на пол и давя его носком ботинка. Дейн стоял у самого края крыши, чуть свесившись, хватаясь руками за поручень до белеющих костяшек. Хенсли хмурится, приподнимаясь но по-прежнему оставаясь на диване. Крыша была пуста, кроме них больше никого, а здоровяк с той стороны никого и не пустит сюда больше. На город опускались сумерки и через каких-то полчаса совсем стемнеет. Зажгутся фонари и тут будет проклятая романтика. Чтоб ее...
- Ты чего там стоишь? - голос был суров, с нотками наезда и недовольства, что скрывало истинные эмоции парня. Он был взволнован и обеспокоен. Видите ли, у Дейна хватит мозгов, а вернее, отсутствует ровно то количество, что позволит этому оголтелому придурку сигануть за борт. Кретин!
- Дейн! - Роман поднимается с дивана, и плетется к Озборну, выдыхая и запрокидывая голову назад, пялясь в темнеющее небо. - Я еще не знаю, куда поеду. И я не хочу ехать на самом деле. И не хотел ехать не попрощавшись с тобой.
Говорит тихо, почти лирически. Где-то под сердцем йокнул. Он прислонился к поручну, свешиваясь как и Дейн и посмотрел на друга. Тот молчал. Сука, как он может молчать в такой момент?!
- Да пошел ты! - психанул в секунду Роман, больно стукнув Дейна кулаком по плечу, и развернувшись пошел к двери, прочь с крыши.

+1

6

Злость медленно стихает, и то, что планы пошли через задницу больше не кажется глобальной катастрофой. Факт остается фактом и доходит медленно, как будто старенький системник пытается обработать слишком много информации и просто зависает посреди процесса. Мне больно, и так не хочется это признавать, не хочется вновь углублять в корень той проблемы, которая не дает покоя все это время, что я знаю Романа. Кто ты мне? Почему я так неспокойно отношусь ко всему, что касается тебя...нас. Все было бы намного проще, если бы вся эта канитель закончилась, каждый сделал бы для себя какие-то выводы и  вздохнул спокойно. Но, чем больше неизвестных в этом уравнении, тем дольше мы остаемся рядом друг с другом, поддаваясь этой странной химии. Сколько раз я убеждал себя, что в тебе нет ничего особенного, я бы с легкость. мог завести дружбу с кем угодно другим, но видит Бог, кроме твоей рожи наглой и всепонимающей мне никто не нужен. И даже сейчас, прекрасно осознавая, что это не я уеду, а это ты меня ставишь на колени своим отъездом в чертову академию, где над тобой будет издеваться кто-то другой кроме меня, я прихожу в бешенство. Я не переживаю за тебя,еще чего не хватало... Вру, и не краснею, переживаю еще как. От того руки дрожат и боюсь повернуться, чтобы не выдать свое волнение, чтобы не выдать свою новость - ведь в ней уже нет смысла, какая разница, что я уезжаю в другую страну, и, возможно, больше никогда не вернусь, ты не увидишь меня в своей жизни больше никогда, скорее всего. - А как бы тебе больше хотелось, Роман?
- Все нормально. - Голос тихий и с хрипотцой, выдает мое замешательство, остаюсь стоять в полном ступоре, глядя на город. Я даже не знаю, что должен сказать сейчас, как себя повести. Меня тошнит от этих сантиментов, а еще больше беспокоит сердце, которое ноет там в груди слева. Слишком много всего остается вне нашего внимания, так и не обсуждено, не расставлены все очки, вокруг только троеточия и запятые там, где их быть не должно. - А не поставить ли нам точку? - Мне остается только кивать и мысленно давать себе пинки. Вот я, Хенсли, урод, я не только смог бы уехать не прощаясь, я вот тебе и ничего не сказал бы. Взгляд у меня сейчас совсем отрешенный, как будто я не думаю сейчас о том, что происходит, но это вовсе не так, я просто пытаюсь собраться с мыслями и хоть раз сделать все правильно, но даже и не представляю, где оно и как правильно. Я слишком безнадежен, увы. Прихожу в себя только после удара в плечо, реагирую быстро, скорее инстинктивно, просто хватаюсь за твою руку и тяну к себе. Может быть слишком резко, или же так надо - я утыкаюсь носом в твою грцдь и обнимаю, несмотря на протесты и маты. Я даже не представлял, как мне это нужно сейчас, что просто так мне-эгоисту тебя не отпустить. - Эй, да заткнись ты! - Зло шиплю, и пытаюсь обнять тебя ближе. - Не позволяй там ничего с собой сделать, засранец. Убивать тебя, бесить и калечить можно только мне... - И почему так сложно сказать тебе, что ты мне нужен, что я буду скучать? Это ведь тонны сентиментального бреда, который не для нас, Ром. В этом мире все не для нас...

+1

7

Ему еще никогда не было так... странно. Дейн развернул его и притянул к себе, сжимая в объятиях. И Роман, ловя раскрытыми ладонями воздух, не мог понять, что же ему делать - то ли обнять его в ответ, то ли оттолкнуть. Он пару раз стукнул его по спине, выругался, и, кажется, бросил в его сторону еще какую-то колкость. Назвал его придурком, что ли...
А потом сдался. Обнял Дейна в ответ и выдохнул. Черт, расстаться на... господи, на какой же срок? У него заныло где-то под сердцем, еще чуть ниже, где-то между желудком и сердцем. Стало как-то пусто, но вместе с тем и тяжело.
Может, мне поесть? шальная, отстраненная мысль, и Роману даже стыдно стало за то, что думает вовсе не о том. Он сам вывалил на Дейна эту новость, сам решил ему сообщить это так, словно "а, ничего такого, подумаешь не буду видеть твою тупую рожу!". Но ему было важно. Важно видеть, важно слышать голос, важно иметь возможность просто вот так обнять. Даже, если обнимать он его и не собирался. Важно, чтоб у него был в наличии этот шанс. Чтоб можно было протянуть руку и...
- Ты... - он замер, нахмурившись. Рассудок поплыл, и то ли это следствие выкуренного косяка (при чем не одного, стоит отметить), то ли он и впрямь.. - Прощаешься?
В голосе Романа звучит удивление, легкая насмешка и немного надменности, но прежде, чем Озборн среагирует, Хенсли сам его прижимает к себе ближе, и чуть наклонившись - эта паскуда ниже его, и не всегда удобно даже спорить с ним, не то, чтоб обниматься, - утыкается носом в его плечо, жмурясь и сжимая его крепче в объятиях.
Ты только не испорть все, кретин! Не испорть ничего, Дейн!
Он мысленно просит то ли друга, то ли врага, не испортить момент, понимая, как будет скучать. Как уже через пару часов его будет ломать потому, что вместо привычной почти целой ночи рядом с ним, пусть и унижая друг друга, задевая, оскорбляя, но вместе, он будет собирать свои вещи, слушать причитания матери и наблюдать такую суровую рожу отца, что тут же хочется схватиться за ствол и вынести себе мозги. А Лита будет ходить рядом, молчать и смотреть на него так, словно он уже призрак: далекий, неосязаемый, такой несуществующий.
Он будет скучать по нему. Будет ждать с нетерпением возвращения, ведь знает, связь с ним прервется. Не будет звонком, имэйлов, не будет ничего, кроме сплошной, ничем нерушимой тишины. Долгое, чертовски долгое время.
- Ну все, ублюдок... отпусти меня! - так боялся, что все испортит он, а сделал все своими руками. Сколько раз он, бывало, говорил ему: не напрягайся, Дейн, я сам все испорчу. Испортил.
Хенсли отталкивает парня от себя, поправляет пальто, дергая его на себе и делая жест руками, словно очищает одежду от близости Озборна. Роется в карманах, достает сигареты и закуривает. Выпускает пару колец в воздух, не сводя с парня взгляда, и стряхнув пепел на пол, вздыхает.
- А ты? Что будешь делать ты? Твой же наверняка что-то придумал уже? - они как-то говорили об этом. Вернее, говорили - громко сказано. Огрызались, собачились, поливали дерьмом - это да, а вот говорить... Даже сейчас это трудно назвать разговором, не говоря уж о прощании. Озборн как-то обмолвился, что папаша подыскивает для него заграничную школу. Запрет его в каком-нибудь университете, заставит стать примерным юристом или выдрессирует себе замену. Ведь один гений должен сменить другого - это про них, про семейство Хенсли, а Озборны лишь красиво подвешенный язык. Так Роман всегда говорит.
Но сейчас... сейчас ему тошно от того, что сам уезжает. Его отсылают. Да и он вряд ли останется в Нью-Йорке. Сплевывает, бросает сигарету на пол, растирая ее носком ботинка. Засунул руки в карманы пальто и вперил свой взгляд в Дейна.
- Веселая жизнь ждет, а? - ухмыляется, старается быть беззаботным, а главное - безразличным. Но в груди ноет. В голове взрываются мини атомные бомбы при одной лишь мысли - он может найти ему, Роману, замену. Найти себе другого Хенсли, который будет выбиваться из общего ряда, и будет рядом. Будет тем, с кем можно вот так проводить время, устраивать обмен колкостями, напиваться, попадать в неприятности...
Роман едва не заскулил, раскручивая этот клубок возможных сценариев. Он не заметил, что окурка уже давно нет, а выражение его лица сменилось на страдальческое. Он не хотел уезжать. Не хотел оставаться один.Не хотел терять его.

+1

8

Секунды или же минуты тянутся так непозволительно долго, что на мгновение приходится забыть, что ты засранец, и всю свою жизнь практически потратил на то, чтобы доставать тебя, показывать, что лучше, втаптывать в грязь, а на следующем же повороте падать на асфальт под тебя, вставать и снова бежать, обгонять и быть первым. Мы никогда не задумывались, чем закончится наше с тобой противостояние, просто так было всегда: ты и я - вдвоем против целого мира, против родителей, против сестры твоей, о да, Лита невзлюбила меня с самой первой встречи. Ну что тут еще скажешь? Я бы сам себя возненавидел при первой встрече, и хорошенько бы послал в далекие дали. Но я - это я, топить меня заебетесь, суки. Мы вдвоем с тобой против друг друга, и не было здесь победителей никогда, ни разу. Только побежденные, ты и я, поставлены на колени этой странной химией без определения и права на будущее.
Я бы мог стоять так вечность, тем более - прекрасно понимая, что завтра меня уже не будет в Нью-Йорке, да не то что в Нью-Йорке, а и в этой стране, я буду стоять на совсем чужой земле, вдыхать туманный воздух прекрасной Великобритании и с тоской вспоминать о былых днях, полных безумных развлечений, алкоголя и наркотиков в твоей крови, полных тебя. Самый настоящий ублюдок-эгоист орет мне, что будет типо похуй - шумные вечеринки, длинноногие красотки или пареньки с упругой задницей - все это вытеснит сами мысли о тебе, воспоминания всего что было за эти годы. И, может быть, это было и правда выходом, чем переживать всю гамму душевных истязаний, признавать, что ты мне нужен, и даже расстояния и границы не смогут это изменить.
- Ты... Прощаешься? - Не думал, что голос может звучать так насмешливо и надломленно в то же самое время. Кажется, что время застыло для нас обоих на этой крыше, и столько лет игры в войнушки требуют от нас чувств, капли души и искренности в этот момент. Крепкие объятия почти не дают толком говорить, пытаюсь встать на носочки и прошептать в ухо. - Конечно же нет, кретин. Даю тебе установку на то, что издеваться и помыкать твои телом могу только я... - Так близко, что устоять перед соблазном просто не возможно - аккуратно скользнул носом по подбородку и прижался губами к шее, крошечный сантиметр чувствительной кожи сначала очертил языком, а потом просто впился губами, кусая и оставляя засос. Так хочется верить, что эта метка всегда будет на нем, что он никому не даст к себе прикоснуться, хотя и мне особо не давал. Это момент слабости, это момент боли и высшего наслаждения. Вот только ему не суждено длиться дольше.
Стремительно отталкивающие руки чуть не сталкивают меня к черту с крыши, я упираюсь в эти перила и смотрю на него осуждающе, почти с непроницаемой злобой. - Ублюдок, кретин... интересно, знал бы ты, что меня не будет лет пять вообще в твоей досягаемости, тоже показывал бы характер, когда не надо? - Чувство уязвленности в этот момент не дает ответить тебе со всей страстью, уж я то нашел бы пару колкостей достойных тебя в ответ. Я молчу, лицо остается абсолютно нетронутым эмоциями, даже когда ты делаешь вид, что стряхиваешь меня с себя, полностью убиваешь следы нашей близости. Вопрос не проходит мимо ушей, но отвечать на него не хочется, я просто смеюсь, медленно оборачиваясь лицом к городу. - Еще нет, я убедил его побыть в городе, хотя бы пока ситуация не решилась бы с его бизнесом, с твоей дальнейшей жизнью....признаться, я думал, мы отправимся куда-то вместе, сучонок... - Смех...злобный, звонкий смех, который скрывает боль и разочарование, горькое предвкушение разлуки. Слабый ветерок задувает в пальто, напоминая, как тепло только что было рядом с тобой, как это было близко. - В любом случае - моя роскошная жизнь не пострадает, пока тебя там будут драть старшие офицеры... - Противно даже от самой этой мысли, но я улыбаюсь, не признавая своих слабостей. - Так жаль, что ты не можешь остаться со мной... - Фраза озвучена тихим шепотом, не должна была вообще сорваться с губ, но даже и не заметил, как произнёс ее в голос, даже не почувствовал, как признал самую главную слабость своей никчемной жизни.

+1

9

Как-то так повелось, что их отношения - это одно сплошное минное поле. Поле, по которому нужно ходить очень аккуратно, продвигаться вперед по миллиметру, а если сдавать назад, то по метру, а то и два. Так они и делали. Например, сейчас. Роман видит, что Дейн готов поговорить, но еще не понимает о чем именно. Он вроде бы хочет продолжить эту тему, сказать что-то подходящее, что-то, что не оттолкнет его, не испугает, не заставит его отпрыгнуть от данной точки на пару метров назад, снова возвращаясь в состояние, когда они - ненавидят друг друга.
Но за что?
Хенсли никогда не ощущал к Дейну прямого негатива. К нему лично - он испытывал лишь восторг, желание быть рядом и никогда и ни при каких условиях не терять его. Не разжимать рук, не дать ему испариться. Озборн был единственным лучшим другом, да и вообще другом Романа. У него не было никого. Никогда. Кроме Литы, разумеется. Но ведь Лита - она сестра. Родная, любимая, незаменимая, но сестра, а Дейн... Хенсли так отчаянно хотел быть похож на Дейна. Уметь вдохновлять так, как Озборн. Уметь зажигать в душах людей ту безграничную и бескрайнюю любовь. Стоит лишь увидеть его, стать свидетелем хоть одной его выходки, как становится ясно - он уже в тебе. Внутри, глубоко в твоей душе, под сердцем, и вычеркивать его оттуда чертовски сложно.
Они были детьми, когда впервые встретились, но этот торчащий чуб, нагловатую ухмылку и блеск его голубых глаз Роман не забудет. Он тогда улыбнулся ему и сказал: "Давай дружить!", и Роман тут же закивал головой.
Это было так давно, но с тех пор мало что изменилось. Кроме, разве что, подачи их отношений.
С каждым годом, что оба становились взрослее, в отношения затесывалось соперничество, нежелание быть хуже, в чем-то отставать. У каждого вырабатывался характер, каждый видел себя уникальный и неповторимым. Каждый хотел быть лидером. И он, и Дейн - не исключения.
Они оба варились в среде, в которой не было места простой, теплой, настоящей дружбе. Нет, они не тусовались в компании первых задир в школе, да и сами такими не были. Всегда держались обособленно, но вместе. Но дети жестоки, очень жестоки. И формирование личного Я, становление мировоззрения, давление окружающего мира, мнения родителей, да и личного желания выделиться, - все это сыграло свою роль. Они стали задирать друг друга. Гнаться наперегонки, не уступая. Жульничать. Ставить подножки.
Они никогда не знали никого ближе и роднее друг друга, но делали все, чтоб каждый сомневался в своей уникальности и незаменимости для друг друга. У обоих из них, - а Роман готов был поклясться, что это действительно так, и это не только его мнение. - было хоть раз ощущение, что он - отстой. Что в полном дерьме. Что другой не интересуется. Роман думал, что Дейну было плевать, и вместо того чтоб отступить, попытаться понять, он давил на все педали, гнался вперед. Только вперед. Ни сомнений, ни жалости, ни единой лишней мысли в голове. Неудивительно, что это привело к таким отвратительным результатам с одной стороны, и к такой прочной связи с другой. Связи между ними.
Всегда был кто-то еще, но никогда этот кто-то не имел для них никакого значения. Только Роман для Дейна, только Дейн для Романа. Но так ли это?
- Хорошо. Хорошо, - Роман кивает, засунув руки в карманы пальто, закусывает губу, выдыхает, а после переводит взгляд на пялящегося на погружающийся в ночь Нью-Йорк. Сжимает кулаки в карманах, потому что не уверен в том, что готов сделать да и готов ли? Но чувствует - это сделать просто необходимо.
- Слушай, Озборн. Я не... если бы я мог не ехать. Ну... это не мое решение, ты же понимаешь. Те наркотики, что мы... - он вдруг срывается с места и в пару действительно широких шагов оказывается позади Озборна, кладет руку ему на плечо и разворачивает к себе. Пока не передумал. - Ты - мой единственный друг, Дейн. И хоть я и ненавижу тебя, - он улыбается, отводя взгляд от его глаз. Господи, да что же так щемит в груди!? - Просто понимаешь, я...
Голос сорвался, и Хенсли замолчал, выдохнув так, словно сдался. Он не оценит. Наверняка нет. Чертов ублюдок, а Роман так боится его потерять, что готов сделать все, прямо сейчас, иначе потом будет уже поздно, чтобы что-то изменить. Хоть одно слово, Дейн, хоть одно! Я так потерян без тебя, кретин ты. Что это? Почему я так себя ощущаю? Будто кто наступил на горло и не дает ни вздохнуть ни переменить положение. Скорее бы все закончилось.

0

10

Чувство полного отчаяние, которое плещется через край. Озборн ощущает этот прилив, отчетливо понимает, что всего пара мгновений, и они уже будут не теми беззаботными идиотами, которые подначивали друг друга, а просто людьми с одинаковым прошлым, моментами, которые стоит помнить, но, возможно, придется забыть, никогда не вспоминать. Ему в голову бьет тот ничтожно малый стакан виски, который Дейн забросил в себя, только узнав, что он едет в Лондон уже завтра. Слишком быстро, слишком скоро... Легко кричать и махать руками, что-то типа он уже взрослый и сам может решать, но только сейчас рядом с Хенсли до него доходит, сколько всего он теряет, сколько еще может потерять. Они стоят слишком близко, сердце все еще никак не успокоиться после объятий, но ни следа больше злости, соперничество и желание угнаться и не отставать отходит. Дыши, Дейн, чувак, дыши... Хочется рассказать, обернуться и просто рассказать, что с ним творилось эти все несколько недель, как ему невыносимо не хватало их уединения, бессонных вечеров, колеся на тачке по городу, глупых разговоров, от которых просто становилось легче. Не столько от них, сколько просто от присутствия. Озборн устал прятаться, он просто оборачивается к Роману и смотри на него в упор, собирается с мыслями. - Слушай, Озборн. Я не... если бы я мог не ехать. Ну... это не мое решение, ты же понимаешь. Те наркотики, что мы...
Дейн улыбается, счастливо, искренне, перестав вставлять обидные замечания, только сильнее уверяя себя в том, что будет правильно сказать честно для него. Да и сам голубоглазик устал уже держать это в себе. И пусть он не скажет, что его отъезд тоже состоится, что они не смогут держать связь ни в коем виде, хоть душу очистит, смелости немного обретет. Брюнет не может сдержать удивления и пытается прочистить горло кашлем. Кажется, сегодня у нас у обоих день откровений, ты удивляешь меня, Ром. - Озборн ловит каждое его слово с трепетом, диким ураганом эмоций внутри. На губах все еще остается чертова улыбка, и остается лишь надеяться на то, что Хенсли не сочтет ее оскорблением. Он больше не думает о том, что творит - пальцы касаются губ Романа, мягко, приказывая ему молчать. Теперь моя очередь говорить...
- Я знаю, я чувствую то же самое...и это странно объяснить. - Голос звучит тихим и виноватым, слова даются с трудом. В голове такая каша, что просто трудно фильтровать то все, что хочется сказать. У них никогда не было времени, чтобы подумать толком, кто они друг другу, взаимно ли это странное чувство, то другое, которое не касается взаимных обвинений и подколов, есть ли между ними что-то, чему нужна искра. И вот сейчас, когда точно знаешь, что на утро его больше не увидишь, Дейн делает этот шаг в яму, которую сам и рыл столько времени. - Я хочу материть весь мир сейчас, делать самые безумные вещи, если бы знать только, что это оставит нас друг у друга. Да, черт возьми, я никогда не представлял, что тебя - занозу в моей заднице, когда-нибудь кто-то отберет. И только я сейчас понимаю, как ты был мне нужен... - Голос срывается на шепот, и последней каплей была мысль о том, что ему нужно яркое воспоминание, чтобы запомнить, чтобы не перепутать - вкус твоих губ, твое тепло, Ром...мне нужно это, прямо сейчас... - Озборн аккуратно положил руки на плечи своего друга и потянулся к его губам за поцелуем, все еще не будучи уверенным в том, что он сейчас делает. Какой-то посторонний шум, чьи-то пьяные крики заставляют его отпрянуть от Романа, как ошпаренному, он бросает злой взгляд на вход на крышу - компания из четырех человек подваливают на место их тайного разговора, священное место, где сегодня воздух рябит калейдоскоп их чувств. - Жирный, сука, ублюдок! Тебе же было сказано, никого не впускать... - Злость душит просто изнутри, Озборн бьет кулаком по каменным перилам на краю крыши, тяжелый воздух вырывается из его груди. Момент упущен, надеюсь, ты понял... - Пока по костяшкам струится кровь, голубоглазый не желает оборачиваться и смотреть на завалившихся знакомых, на ошарашенного Романа. Его глаза ненавидяще смотрят на ночной Нью-Йорк пытаясь запомнить, возможно, он видит его в самый последний раз... Быть может я поцеловал бы тебя в первый и последний раз...не сбылось...

+1


Вы здесь » Supernatural: Countdown to Salvation » Нити реальности » All I want is to see you in terrible pain.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC